Твое персональное Чудо - Ярослава А.

Дверь на веранду я обычно не запираю.

И видимо зря!

Вор не просто проник в дом, а активно гремел кастрюлями на кухне.

Что он там ищет?

Несуществующую банку с долларами?

Бред какой-то!

Подхватив черенок от лопаты в качестве оружия, я, осторожно ступая по скрипучему деревянному полу, прокралась в коридор, а из него на кухню.

И ведь не ошиблась.

На моей любимой, уютной кухне, прямо засунув свою наглую рожу в холодильник, спиной ко мне стоял мужик в какой-то замызганной, потрепанной рубахе и, скрючив тощую спину над кастрюлей, жрал мой борщ прямо половником!

«Бомж» — осенило меня и от этого стало еще страшнее.

Какой-нибудь пропитый алкоголик или наркоман. От таких можно ожидать чего угодно! Что вот у него на уме?!

Пока я в оцепенении пялилась на это явление, мужик потянул клешню на верхнюю полку и сграбастал пирожок.

Ну, это уж слишком!

Собрав свою трусливую волю в кулак, я крепче сжала свое оружие и заорала:

- Стоять! А ну, быстро убрал руки из моего холодильника!

Мужик на мгновение перестает жевать, а потом медленно поворачивается ко мне, и черенок, выскользнув из моих внезапно ослабевших рук, с глухим стуком падает мне под ноги.

- Алеша! – не веря своим глазам, шепчу я, глядя во все глаза на Богданова.

А он, не переставая активно работать челюстями, жмурится от удовольствия и с напускной обидой тянет:

- Лиза, ты, когда стала такая жадная? Пирожка жалко, что ли?

Без сил приваливаюсь спиной к стене, отчаянно ища точку опоры. Ощущая, как бешено стучит сердце, как во рту скапливается кислая слюна от всплеска адреналина, стараюсь просто дышать. На висках выступает испарина и, кажется, я вот-вот грохнусь в обморок, но меня вовремя подхватывают на руки и сажают на стул.

- Лиза? – взволнованно шепчет Богданов, — Ты побледнела как полотно. Тебе плохо, Лизонька?

- Плохо ли мне? – тихо шиплю в ответ, едва ворочая языком, — Нет, мне, блин, хорошо. Ты идиот, Богданов…идиот…

Сама не понимаю, как из глаз начинают литься слезы. Сначала плечи едва подрагивают от рыданий, а затем я уже сотрясаюсь всем телом, не переставая рыдать громко, очень некрасиво шмыгая носом.

- Т-ш-ш-ш, — гладит меня по волосам Алексей, обнимает и укачивает словно ребенка, — Да, я дурак. Идиот. Прибить меня мало. Только не плачь, моя хорошая, не рви мне сердце.

- Что ты…знаешь…о…сердце? – захлёбываясь рыданиями, бормочу я, — Его…у…тебя…нет.

- Есть, — мужчина прижимает мою руку к своей груди, — И оно умеет любить.

- Ко-о-го?

- Тебя, Лиза. Всегда только тебя.

Постепенно истерика сошла на «нет» и я, кое-как взяв себя в руки, отстранилась от мужчины. Постаралась придать охрипшему голосу строгие нотки и спросила:

- Как ты пробрался в дом?

- Так ты же не запираешь веранду, — хмыкнул он.

- Калитку я точно запирала!

- Запирала, — согласно кивнул Богданов и улыбнулся, — Но я же знаю, куда ты запасной ключ прячешь.

Уж не знаю, что меня больше всего разозлило его самодовольство, когда он намекнул о том, что все в моем доме изучил, или его наглая физиономия без тени раскаяния на лице.

- Смешно тебе?! – мгновенно вскидываюсь я, хватаю первое попавшееся полотенце и от всей души принимаюсь хлестать мужчину по спине.

- Лиза! – кричит он, — Ты чего?! Ай! Больно же!

- Я тебе сейчас еще больнее сделаю! Чтобы на своей шкуре почувствовал, каково нам тут всем было. Я тебя уже в мыслях похоронила! Детям врала! А он живой, здоровый и ему весело! Гад!

Какое-то время, прикрыв лицо руками, Богданов позволяет мне выместить на себе весь гнев и после того, как мой запал иссякает, иронично вскидывает бровь:

- Так, значит, ты обо мне переживала?

- Сейчас…еще…получишь, – задыхаясь, грожу кулаком я, а у самой под сердцем колет, дыхалка, как у загнанной лошади.

Божечки! Так и до инсульта недалеко.

- Водички дать? – спрашивает мужчина.

- Давай, — киваю я, потому что пить и вправду очень сильно хочется.

Пока я, трясущимися руками, взявшись за стакан, по глоточку пью воду, Богданов достает кастрюлю борща из холодильника и ставит на плиту.

- Ты же не против? – с опаской поглядывает на меня.

- А если против, то что? – прищуриваюсь я.

На мгновение мужчина зависает, а потом буднично так сообщает:

- Тогда мне точно придется на тебе жениться.

- Зачем? – удивленно хлопаю глазами я.

- Тогда-то уж мне точно не придется спрашивать разрешения. Ты будешь моя, а значит, автоматически все твои борщи тоже мои.

- Знаешь что!

- Что?

- Размечтался ты, Алешенька.

- Да, знаю…знаю…

Буквально через пару мгновений шумной гурьбой в дом заваливаются дети.

- Мама! – кричит Саша, — Смотри, нам баба Шура дала конфет!

Он летит, не разбирая дороги в кухню, и с размаху налетает на Богданова. Тот быстро сориентировавшись подхватывает мальчика .

- Санька, осторожнее надо носиться, — прям, как настоящий отец, журит он его.

- Дядя Леша! – не веря своим глазам, во все горло орет мальчик, — Катька, Мишка, смотрите, это же дядя Леша приехал!

А дальше я наблюдаю картину, от которой непривычно щемит сердце, а к глазам снова подкатывают слезы – дети всей гурьбой, визжа от радости, виснут на Богданове.

- Ура! Ура! Наш дядя Леша приехал!

А он их всех обнимает, целует макушки и смеется:

- Рано радуетесь. Я к вам без подарков.

Но подарки детям не нужны. Они искренне радуются ему самому. Катюша так и вовсе забирается мужчине на руки, что-то шепчет на ушко и целует в небритую щеку. Богданов в этот момент выглядит растерянным и даже ошеломленным, а мне жутко интересно, что же такое сказала ему дочь.

После того как первая радость от встречи улеглась, дети умяли в два присеста все вкусняшки и отправились смотреть мультики, я встала напротив Алексея, уперла руки в боки и засыпала его требовательными вопросами:

- Может, ты все же расскажешь, что с тобой приключилось, где ты пропадал и где вообще твоя машина? На чем ты сюда приехал?

- На автобусе, — невозмутимо ответил он, уминая пирожок.

Господи, этот мужчина хоть когда-то наестся?! Ощущение, что у него не желудок, а черная дыра.

- На каком таком автобусе? – рявкнула я.

- На обычном, номер сто двенадцать «в».

- Так.