Твое персональное Чудо - Ярослава А.

А вот с этого места поподробнее, пожалуйста. Ко мне приезжала твоя Серафима и разыскивала тебя, говорила, что ты пропал без вести, но вот ты здесь, без машины в таком виде. Где ты вообще лазил?

- В лесу, — вздохнул Алексей и отложил пирожок, — Вляпался, я в одно дело неприятное. Теперь вот, разгребаю последствия.

- Прелестно, — отчеканила я и села рядом с ним, — Подробностей я, так понимаю, не дождусь.

- Естественно, — обезоруживающе улыбается он, берет мою ладонь и неожиданно нежно целует в самую серединку, — Тебя надо познакомить с моей мамой. Она тоже мастер устраивать допросы.

Место поцелуя горит, распространяя по телу приятные теплые волны, чувствую, что краснею и неловко высвобождая свою ладонь из крепкого захвата мужских пальцев.

- Не думаю, что это хорошая идея, — смущенно бормочу я.

- Почему?

- Наверняка, твоя мама привыкла к более изысканному обществу.

- Что за глупости! – восклицает Алексей, — Моя мама, когда увидела фото Кати, сразу о тебе первым делом спросила. Она уже заочно в тебя влюбленная, можешь по этому поводу даже не беспокоиться.

Верилось мне в это с трудом. Уж кто-кто, а Богданов мастер мягко стелить, потом только спать жестко.

- Я так понимаю, ты у меня ночевать собираешься, - помрачнев меняю тему я, бросив взгляд в окошко, где медленно тянутся облака, окрашенные алым цветом заходящего солнца.

- Если не прогонишь…

- Не прогоню.

- Мне бы еще помыться…

- Летний душ в твоем распоряжении, — бурчу я, словно старая бабка, — Постелю на софе на веранде. Что-то еще надо?

- Сказку на ночь? – иронично вскидывает брови Алексей.

- Обойдешься!

- Тогда ничего, — хмыкает он и явно довольный нашей перепалкой идет на улицу в душ.

Глава 19 Лайфхак для Богданова

Теперь привычное для Богданова утро – это ранний подъем по первому крику соседского петуха. С куда большим удовольствием он бы просыпался от поцелуя любимой или запаха свежезаваренного кофе в постель, но чумовой петух бабы Шуры думает совершенно иначе. Поганец облюбовал забор между участками, что прямо напротив веранды и горланит, как не в себя, каждое утро. Солнышко встречает…ага…в пять утра.

Не то чтобы у Алексея чуткий сон, просто едва стоит ему заворочаться, как в ногах также активизируются Лизкины коты. Их у нее аж целых трое и все с какого-то перепугу облюбовали софу на веранде, а точнее, Богданова. Стоит ему пошевелиться усатые и местами полосаты телогрейки перебираются к нему под бок, на спину и даже на голову, а затем заводят коллективную песнь-тарахтение и вот тут уже спать не получается вовсе.

По-хорошему прогнать бы котов, да рука не поднимается. Больно уж хороши заразы такие. В эти первые минуты столь раннего утра, мужчина обычно сонно поглаживает кого-то из пушистиков, словно заряжаясь положительной энергией, а после ведет носом и чует одуряющий запах чего-то вкусного с кухни и сил валяться уже не остается. Ноги, подстрекаемые зовом желудка, сами несут его на кухню.

Хозяйка дома встает рано. Кажется, даже раньше котов и петухов. Ставит тесто для своих волшебных пирогов и, напевая какую-то незатейливую мелодию, варит детям завтрак. Меню самое неприхотливое: молочная каша со сливочным маслом, какао, яйца, сваренные вкрутую, иногда блинчики.

Богданов никогда в жизни не думал, что простая пшенная каша может быть такой невероятно вкусной. Что уж говорить о блинчиках. Если раньше он считал, что верх кулинарного искусства – это Лизины пироги, то глубоко заблуждался – все до чего касаются ее волшебные руки – это настоящий шедевр.

Часто ли встретишь в наше время такую рукодельницу?

Богданов вчера застал Лизу за вязанием и был невероятно удивлен ее мастерству, а уж когда Катя гордо поведала, что мамы тут маленький бизнес, так ему стало как-то не по себе.

Говорят, все, что нас не убивает, делает только сильнее.

Это точно про Лизу.

Порой даже в голове не укладывается: как вообще в столь юном возрасте, таща на себе троих детей, дом, работая не покладая рук, она умудряется быть такой…

Он даже не может точно подобрать слова, чтобы выразить то чувство восхищения, что горит в душе, когда он думает о Лизе. Думает и понимает, что не достоин…

Не достоин ее.

Богданов вообще в последнее время много размышлял.

Когда сидел в доме уЕгеря.

Когда нес обессиленную Веру через ночной лес.

Когда пешком добирался до Трудолюбовки из соседней деревни, потому что автобус сломался.

У него было много времени на разного рода умозаключения.

И первое, что Богданов для себя решил — он останется здесь в Трудолюбовке.

И даже если Лиза будет его гнать взашей, он все равно не уйдет. Его место теперь рядом с ней, Катей и пацанами, потому что жизнь вдалеке от них будет невыносима.

Вообще, очень странно спать в доме покойного мужа Лизы, носить его старые штаны и калоши и чувствовать себя при этом счастливым оттого, что все это не важно. Раньше бы Алексей никогда в жизни не стал жить в чужом доме, где все куплено на чужие деньги, построено чужими руками. Прежде это казалось ниже его достоинства.

И только сейчас, после все пережитого он понимает, какая это все ерунда!

Ревность, гордость и обида еще никого не сделали счастливыми.

Богданов это четко осознал. Вопрос, как теперь заставить это понять Лизу.

Девушка его не гонит. Вот уже неделю изображает радушную хозяйку, кормит, поит, но держит на расстоянии и относится скорее, как к доброму другу, чем как к любимому мужчине и как бы не пытался Алексей вывести ее на откровенный разговор, мастерски его избегает.

В частном доме всегда полно работы. Лиза целый день крутится, как белка в колесе и Богданову находит самые различные занятия. Он и рад проявить себя, как помощник, вот только привык он махать документами в суде, а не топором и уж точно не пилой, молотком и кувалдой.

Сначала мужчина помогал Лизе в огороде – сезон сбора урожая это всегда очень хлопотная пора, а затем заметил, что деревянный штакетник в палисадник совсем завалился и решил поставить на его место новый.

- А ты точно сам справишься? – недоверчиво посмотрела на него Лиза.

Вопрос был обидным, но честным.

- Постараюсь! – обезоруживающе улыбнулся Алесей, еще не представляя на что подписался.

«Что там сложного?» — подумал он сначала, таская из сарая невесть откуда