История римских императоров от Августа до Константина. Том 1. Август - Жан-Батист Кревье

и Гая на острове на Евфрате. После урегулирования всех вопросов они обменялись дружескими приемами: сначала Гай на римском берегу, затем Фраат на парфянском. Так пишет Веллей, служивший тогда в армии Гая, и его слова показывают, что Евфрат оставался границей двух империй и что ситуация вернулась к тому, как ее определил Помпей.

Интервью, о котором я только что говорил, стало роковым для Лоллия. Парфянский царь разоблачил его перед Гаем, раскрыв молодому принцу коварные советы этой двуличной и предательской души [30]. Вот все, что Веллей счел нужным сообщить нам об этом событии, хорошо известном в его время, но следы которого, как он должен был предвидеть, могли легко исчезнуть. Возможно, под расплывчатыми выражениями, которые он использует, скрываются связи Лоллия со всеми восточными царями, которых он обирал и от которых получал огромные подарки. Кроме того, нам известно, что он отравлял ум Гая против Тиберия ядовитыми докладами. Лживый, алчный характер, который своими грабежами и вымогательствами сумел несметно обогатить свою семью, покрывая себя позором и навлекая на себя величайшие несчастья; ибо он впал в немилость у Гая и спустя несколько дней умер так внезапно, что есть основания полагать, что его смерть была добровольной. Плиний прямо говорит, что он отравился.

Судьба одного из двух консулов этого года слишком примечательна, чтобы о ней умолчать. Альфен родился в Кремоне в очень низком сословии, и Гораций упрекает его за то, что он занимался сапожным ремеслом. Но у него были способности, далеко превосходящие это недостойное занятие. Воодушевленный внутренним чувством, подсказывавшим ему, что он рожден для чего-то большего, он оставил шило, взялся за книги и, посвятив себя изучению юриспруденции под руководством знаменитого Сервия Сульпиция, преуспел в ней настолько, что преодолел все препятствия, которые противопоставляло его возвышению темное происхождение, и благодаря своим заслугам достиг высшего достоинства в империи.

В следующем году консулами стали Ламия и Сервилий.

Луций Элий Ламия. – Марк Сервилий. 754 г. от основания Рима. 3 г. до н. э.

Тигран, которого на армянском престоле удерживала лишь поддержка парфян, едва ли оказался покинут своими покровителями, как, вполне осознавая невозможность собственными силами противостоять римской мощи, прибег к мольбам. И поскольку Артабаз, которого он сверг, был мертв и у него не осталось соперников, он надеялся, что сможет сохранить корону. Август, к которому он обратился напрямую, отослал его к Гаю.

Решение молодого принца было для него неблагоприятным. Пришлось прибегнуть к оружию, и Гай вступил в Армению с враждебными намерениями. Сначала успехи были довольно значительными. Но, опрометчиво согласившись на переговоры с коварными врагами, он стал жертвой своей доверчивости и получил серьезное ранение, последствия которого оказались весьма плачевными. Тем не менее он выполнил свою миссию: вместо Тиграна, о котором история умалчивает, он поставил над армянами царем Ариобарзана, мидийца по происхождению.

Затем он вернулся на римские земли, но не таким, каким покинул их. Рана повлияла как на его тело, так и на дух; и, подогреваемый лестью придворных, он упорно желал остаться в этих далеких краях и не возвращаться в Рим. Августу пришлось употребить весь свой авторитет, чтобы заставить его изменить это решение. Гай отправился в путь, но умер в Лимире в Ликии в начале следующего года.

Его брат Луций умер восемнадцатью месяцами ранее в Массилии, когда направлялся в Испанию, облеченный таким же командованием, какое имел Гай на Востоке.

Так рухнули все планы, которые Август строил на двух молодых принцев, наследников его власти и имени. Он воспитывал их в этой надежде с бесконечной заботой, даже лично обучая их основам грамоты и искусству сокращенного письма. Особенно он старался научить их хорошо подражать своей подписи, намереваясь, без сомнения, использовать их в качестве секретарей в важных и деликатных делах. Он избегал давать им изнеженное и роскошное воспитание. Когда они ели с ним, они сидели, а не возлежали, в конце стола. Он никогда не упускал их из виду: и если отправлялся в путешествие, требовал, чтобы они ехали впереди – либо в носилках, либо верхом. Чтобы предотвратить гордыню, которую слишком легко могла внушить их знатность и предназначенное им величие, он дал им почувствовать равенство общего обучения. Веррий Флакк, знаменитый учитель грамматики, был выбран для их обучения, но не частным образом. Он переселился во дворец со всей своей школой, и сыновья императора учились вместе с детьми граждан. Все эти заботы о воспитании юных принцев не слишком преуспели, как мы видели. Тем не менее их потеря глубоко опечалила Августа, тем более что она оставляла ему единственную надежду – Тиберия, которого он не любил и который действительно был наименее приятным из людей.

Это печальное для Августа, но выгодное для Тиберия событие породило подозрения, что Ливия тайными путями способствовала смерти обоих Цезарей. Я не могу ни обойти молчанием это подозрение, поскольку оно зафиксировано в древних источниках, ни подтвердить его достоверность, ибо оно не имеет доказательств.

Секст Элий Кат. – Гай Сентий Сатурнин. 755 г. от основания Рима. 4 г. до н. э.

Когда умер Гай Цезарь, Тиберий находился на Родосе. Теперь он вернулся в Рим, и здесь уместно рассказать читателю о его пребывании на Родосе и о том, как он был отозван.

Там он вел образ жизни, полностью соответствующий предлогу, под которым он получил разрешение удалиться. Поскольку он заявлял, что желает покоя и уединения, он полностью погрузился в них. Он снял небольшой дом в городе и другой, чуть побольше, за городом. Он гулял в гимнасиях и посещал публичные школы без свиты, как частное лицо, без слуг и ликторов. Он поддерживал вежливые отношения с жителями Родоса, почти как с равными.

Однажды, распределяя планы на день, он сказал, что хочет навестить всех больных в городе. Его слуги неправильно поняли его и приказали собрать всех больных под портиком, рассадив их по разрядам болезней. Тиберий, который намеревался обойти дома, был крайне удивлен, увидев их всех в одном месте, и очень огорчен причиненными им неудобствами. Он обошел всех по очереди, принося извинения даже самым бедным и тем, кого совсем не знал.

Только однажды он воспользовался трибунской властью, которой был облечен, и то по не слишком важному поводу. Поскольку он регулярно посещал лекции учителей красноречия и философии, однажды два ритора или софиста в его присутствии вступили в спор, в который он вмешался и высказал свое мнение. Тот из спорщиков, против которого он выступил, набросился на него, проявив неуважение и обвинив в пристрастности. Тиберий молча удалился, вернулся домой и затем появился с ликторами; воссев на трибунал, он приказал вызвать дерзкого софиста, который по его приказу был заключен в тюрьму.

Так прошли пять лет его трибунской власти. По их истечении он наконец признал истинную причину своего удаления, но представил ее в выгодном для себя свете. Он заявил, что хотел избежать подозрений в соперничестве с Гаем и Луцием Цезарями, и добавил, что теперь, когда юные принцы выросли и способны поддерживать свое второе по значимости положение, опасность миновала, и он просит разрешения вернуться в Рим, к семье, от которой так долго был разлучен. Август категорически отказал ему и даже посоветовал забыть о семье, которую он так стремился покинуть. Тиберий остался на Родосе против своей воли; и единственное, чего он добился благодаря влиянию и настойчивым просьбам своей матери Ливии, – это звание легата Августа, которое прикрыло позор его вынужденного изгнания.

С тех пор он жил не просто как частное лицо, но держался смиренно и трепетно. Он удалился от побережья и поселился в глубине острова, чтобы избегать визитов магистратов и военачальников, ведь никто из них, проплывая мимо Родоса, не упускал случая нанести ему визит. Его тревоги усилились во время путешествия Гая Цезаря на Восток. Когда Тиберий отправился