Еретики. Как церковные распри создали мир, в котором мы живем - Сергей Ходнев

более. Протест против объявленных наверху перемен здесь так и норовит принять самую что ни на есть драматическую, возвышенно-мистическую окраску: а ну как с этими переменами уже нельзя будет спасти свою душу.

Когда II Ватиканский собор (1962–1965) предложил церкви программу всесторонней модернизации, исключения не случилось. Программа так называемого аджорнаменто (обновления, «приспособления к сегодняшнему дню») тоже встретила заметное недовольство, и главным триггером этого недовольства — опять не новость — стала богослужебная реформа с радикальнейшей переменой привычного обряда. Другое дело, что единым и сколько-нибудь монолитным бунтом это недовольство не стало; недовольные по большей части ворчали по углам или тихо объединялись по интересам. Был, правда, архиепископ Марсель Лефевр, основатель влиятельнейшего сообщества традиционалистов-«старообрядцев» — но и он, не признавая решений II Ватиканского собора, формально с папством все-таки не рвал.

Нашлись, однако, приверженцы более радикального взгляда на вещи. Мол, папы Иоанн XXIII (созвавший собор) и Павел VI (осуществивший предложенную собором литургическую реформу) — не просто зловредные марионетки в руках масонов и коммунистов; они впали в «ересь модернизма», сознательно сдали оборону «духу века сего», а потому они и не папы вовсе. Все, что делали они или их преемники, не имеет для истинного католика никакого значения, поскольку на самом деле с момента смерти Пия XII (1958) Святой престол пустует (sede vacante; отсюда и название такого образа мыслей — седевакантизм).

А раз так — велик соблазн это свято место заполнить. Только дело это безнадежное, если действовать по всей принятой форме: кардиналы, конечно, тоже люди с разными взглядами, но ни у кого из седевакантистов не было и сотой доли влияния, необходимого для того, чтобы сколотить команду из хотя бы трех-четырех «истинных» кардиналов, которые согласились бы анафематствовать действующего папу и провести свой конклав.

Поэтому большая часть антипап Новейшего времени (которые исходно-то и священниками бывали редко) начинала с тезиса, который снимал все затруднения. Им, мол, было видение: настали последние времена, церковь надо спасать и ты, имярек, теперь являешься истинным папой. Собственно, еще в 1950 году, даже прежде Ватиканского собора, французский кюре Мишель Коллен объявил о том, что он «мистически коронован» и стал папой Климентом XV. В 1968-м его сменил канадец Жан-Гастон Трамбле («папа Григорий XVII»). Сообщество, назвавшее себя «Апостолами бесконечной любви», было колоритное: со временем в нем появились свои епископы и даже кардиналы, возникло женское священство, а основатель движения учил о неминуемом пришествии инопланетян на летающих тарелках. Но ближе к концу ХХ века репутацию «Апостолов» подпортили полицейские разбирательства по поводу жестокого обращения с детьми и прочих темных дел внутри общин, а после смерти «Григория XVII» группа распалась на совсем уж маргинальные секточки.

То ли дело африканский «Легион Марии», оформившийся в 1963-м и по сей день насчитывающий, говорят, не менее миллиона приверженцев. Основатель «Легиона», кениец Симео Ондето, апостасией высших кругов Ватикана интересовался поначалу мало: его больше беспокоило, что католическая церковь даже в Африке недостаточно внимательно относится к темнокожим мирянам. Со временем Ондето объявил, что Богоматерь «обиделась» на Рим и переселилась в Африку, воплотившись в местной жительнице Реджине Овитч, а сам он — «последний Мессия», Христос, вновь явившийся во плоти. По таким вводным данным уже понятно, что речь идет об очередном харизматическом культе, но «Легион Марии» все-таки сочетает буйный африканский харизматизм (спонтанные пророчества, одержимость Духом Святым, глоссолалия и так далее) с жесткой приверженностью традиционному строю дореформенного католического богослужения. Хотя и тут не без своего колорита — очевидцы утверждают, что причащают в «Легионе Марии» обычными вафлями и кока-колой. В 1964-м Ондето и Овитч решили, что и административное главенство в «Легионе» должно выглядеть традиционно, и выбрали первого «папу». В настоящий момент, впрочем, в «Легионе» двое соперничающих пап — Рафаэль Тит Отиено и Роман Альфонс Онгомбе.

Из европейских же седевакантистских движений самым заметным остается «Пальмарианская католическая церковь». Здесь все тоже началось с видений: в 1969 году жителю андалусского городка Пальмар-де-Троя по имени Клементе Домингес-и-Гомес начали являться Христос и Богородица, призвавшие его бороться за возвращение истинной (старообрядной) мессы и за очищение церкви от масонско-коммунистических оборотней. Несколько лет спустя Домингес и его сподвижники получили епископскую хиротонию — причем не мистическим, а посюсторонним образом: от законного (хотя и находящегося на покое) вьетнамского архиепископа. А в 1978-м, после смерти папы Павла VI, Домингес анафематствовал его преемника Иоанна Павла II и провозгласил себя «папой Григорием XVII» (опять!). По его смерти новый пальмарианский папа принял имя «Петра II», которое вообще среди современных антипап популярно: старинное эсхатологическое пророчество утверждает, что Петром назовется самый последний папа, который явится в конце времен. Но мир пока стоит, и на смену «Петру II» в Пальмаре пришел «Григорий XVIII», а сейчас царствует уже «Петр III» (швейцарец Йозеф Одерматт). Пальмарианская церковь не очень многочисленна, около 1000 приверженцев, но привлекает внимание благодаря своей разветвленности (пальмарианские общины присутствуют чуть ли не по всему миру), экстравагантности (канонизировала Колумба и Франко) и внушительным талантам по части фандрайзинга.

Периодически возникали еще одиночки из разных стран — когда чудаки, когда авантюристы, — тоже норовившие назваться «Петрами II» и в конце концов исчезнувшие, как тень зари: кто-то тихо прикрыл лавочку, кто-то вернулся к «отступнической» Римской церкви, кто-то умер в безвестности. Появление интернета активности антипап сильно способствовало; полагают даже, что некоторые из соответствующих сект (как аргентинская «Апостольская церковь оставшихся» во главе со своим «Александром IX») и представляют собой не более чем сетевой феномен. Были и те, кто предпочитал избираться на конклавах — правда, конклавы эти составлялись в основном из друзей и родственников мирского звания (это уже на той же линии, что и байки про отечественных раскольников, которые-де «миро в самоваре варили»): а что делать, последние времена. Таковы, например, два американца — покойный «Пий XIII» (Люциан Пульвермахер) из Висконсина и здравствующий «Михаил I» (Дэвид Боуден) из Канзаса.

В общем, явления все это часто жалостные — исследователю «альтернативного папства» не раз и не два вспоминается угроза протопопа Аввакума: «От гордости все пропадете, как черви капустные!» Но зато сколько же могучей мифологии. Оставляя в стороне видения и «мистические коронации», стоит вспомнить долго державшееся (и многими воспроизводимое) поверие, что в 1958 году на самом деле был избран папой кардинал-консерватор Джузеппе Сири (якобы даже успевший выбрать тронное имя — опять «Григорий XVII»), но коварные масоны его оттеснили и инсценировали избрание кардинала Ронкалли (Иоанна XXIII). Некоторые добавляли, что Сири тайно рукоположил «правильных» епископов, за которых себя много кто выдавал. А иные