Бывший, в школу! Родительское собрание. - Олли Серж

class="p1">–Наверное, потому что поверил в то, что тебе не нужен. И твой отец, и твоя подружка смогли убедить меня в том, что так будет лучше. А я действительно был не так силен, чтобы вывезти все, что навалилось. Бросить ребёнка, которого носила Лиза, не жениться – для меня это было… – зажмуриваюсь. – Понимаешь, все глаза детей из интерната стояли передо мной!

–И тем не менее…

–Да, я создал то, от чего бежал. Я очень сожалею и своей вины не отрицаю, как бы там не было на самом деле!

–О чем ты говоришь? – Заглядывает мне в глаза Катя.

–Не важно… – качаю головой.

Не хочу погружать ее в наши с бывшей женой подробности.

–Ладно! Катя взмахивает руками. Я могу понять, что папа был против наших отношений. Но какое отношение к ним имеет Мила? Ты все время ее вспоминаешь!

–А тебе твоя подруга не говорила, что мы с ней общались? Что я просил передать тебе, где буду тебя ждать?! Допустим, тогда на ночевке она забыла! Но после?

–Когда после?

Немеет Катя.

–В кафе напротив института. Помнишь, там продавали пончики и делали ксерокс.

–Конечно.

–Неделю тебя ждал. Как на работу.

–Это какой–то ужас! Мила могла мне не сказать? Я не понимаю почему!

–А я понимаю! Она просто завистливая сука. Которая имела на меня свои надежды. И когда мы с ней случайно столкнулись в конюшне, она подкатывала ко мне. Ее совсем не смутило, что я был женат!

–Она говорила, что вы встречались. Что у тебя семья.

Развожу руками, усмехаясь.

–Я поверить не могу… – шепчет Катя. – Господи, как страшно. У меня будто уходит почва из–под ног. Все рушится и рушится. Я все время пытаюсь ее собрать. Но ничего не получается!

Начинает всхлипывать.

Я на нахожу ничего лучше, чем подхватить ее на руки.

–Все… – шепчу, уткнувшись губами в кромку ушка. – Тебе больше не нужно самой искать опору. У вас есть я. И всегда буду. Я познакомлю тебя с хорошими людьми. Со своими друзьями. У них есть жены, дети. Ты найдешь новых подруг. Хороший коллектив. Мы откроем спортивный интернат, и ты сможешь курировать малышей, как психолог.

–Как у тебя все просто!

–Оно так и есть. Просто доверься…

Тянусь к ее губам. Хочу… Сегодня у нас есть шикарная возможность с комфортом поспать на диване. И на только поспать…

–Нужно проверить Савелия, пусти! – сбегает от меня Кошкина.

Иду следом за ней по коридору.

Катя осторожно приоткрывает спальню и останавливается в дверях.

Собака поднимает на нас голову. От ребёнка она практически не отходит. Видимо, в предыдущей семье детская была единственным спокойным местом. Что очень странно.

–Какая идиллия… – шепчет Катя.

Обнимаю ее сзади за талию и целую у скулу.

–Давай будем беречь ее. Я готов. Помоги мне, пожалуйста.

–Андрей…

Разворачивается.

–Тшшшш… – впиваюсь в ее губы. – Все. Как там обычно говорят? В богатстве и бедности, в здравии и в болезни. И даже с чокнутой родней…

Катя прыскает.

–Да уж, вот с чего надо клятвы начинать.

–Пойдём спать, милая. А то ты рискуешь быть раздетой и отлюбленной прямо в коридоре.

–Ты можешь думать о чем–то другом? – Подкатывает глаза Катя.

–Не–а, – качаю головой. – Рядом с тобой, особенно наедине? Пожалей…

Глава 41. Лгунья

Глава 41. Лгунья

Катя Кошкина

–Как же он не к месту этот дождь! – Сетует завуч. – Кино.… ну что дети не видели в этом кино? Всю зиму туда будем ездить!

Выразительно помалкивая, смотрю на мокрую взвесь за окном. Ну не признаваться же, что я очень рада сорвавшемуся выходу на природу. Сил у меня на его организацию просто нет.

–Во сколько будут автобусы?

–К десяти. Сейчас дети освободятся с урока физкультуры, и мы начнем собираться.

Смотрю на часы и встаю из–за стола, убирая кружку с чаем.

–Екатерина Романовна… – вдруг так по–особенному окликает меня начальница, что я застываю.

–Да? – Оборачиваюсь.

–Я обычно пресекаю любые слухи… – начинает она, – но коллеги говорят, что несколько раз видели вас с одним из родителей детей.

Делаю глубокий вдох. Рано или поздно это всё равно произошло бы. Можно сказать, что даже подзадержалось…

–Да, они все правильно увидели. – Пожимаю плечами. – Только этот родитель ещё и отец моего сына. Так случилось, что мы встретились и решили возобновить отношения.

–Он же женат?! Вы решили разбить семью? – Хватается за сердце завуч. – Екатерина Романовна…

Морщусь.

–Самсоновы в разводе уже больше двух лет. Никакой драмы нет.

–Ну как же нет? А если узнают родители? А если эта его бывшая жена расскажет историю вашего воссоединения в блоге?

Дался ей этот блог!

–Ну вот тогда и будем решать, – пожимаю плечами, но сама внутренне вся сжимаюсь.

Может быть, мне действительно не упираться и попробовать уйти в другую школу, не дожидаясь скандала?

Видеть немое противостояние детей мне становится все труднее. Эва откровенно хамит и пытается настроить детей против Савелия.

Раздумывая, вырвать «больной зуб» или дать ему шанс определиться о дальнейшей судьбе, иду по коридору и вдруг слышу в соседнем нарастающий гул.

О, а вот и мои малыши.

Они выворачивают из–за угла неконтролируемой жужжащей вокруг учителя физкультуры толпой.

–Эва первая ударила!

–Нет! Это была Ира!

–Эва обзывалась!

–Я вообще молчала!

–Вера Семеновна… – несколько голосов. – А меня Эва тоже обзывала!

–А ну – тишина! – Строго рявкаю на всех.

От неожиданности замолкают. Не всегда этот прием работает.

–Поговорим с вами в кабинете. У других детей идет урок. Спасибо, Вера Семеновна… – киваю учителю.

Долго и нудно, потратив практически пятнадцать минут, я пытаюсь выяснить зачинщика конфликта. Очевидных улик нет, но по всем рассказам выходит, что Эва является провокатором. Девочки переругались и рыдают.

Господи… ну как вот сейчас куда–то ехать?

Наладив хрупкое перемирие и напомнив про кино, прошу всех собирать портфели, а сама подхожу к Эве.

Присаживаюсь рядом с ней, чтобы нас не слышали другие дети.

–Малыш… я понимаю, тебе сейчас тяжело и обидно. Но ты ошиблась в этих чувствах. Для них нет причины. Папа тебя очень сильно любит.

–Мама сказала, что вас он любит больше!

Неожиданно девочка толкает меня в плечи.

Я, не удержавшись, падаю на спину и больно бьюсь затылком о парту. Вскрикиваю… надеюсь, что–то цензурное.

–Екатерина Романовна! – верещат дети.

Господи,