Разделяй и властвуй 1-6 - Сергей Александрович Плотников

что с ним делать будешь? Если в срок не выполнишь, на кого стихийная магичка разозлится — не только ведь на тебя, так? Или отрабатывать заставит, или… ну, это ты сам знаешь, — веско закончил он.

Я аж уши навострил. Стихийная магичка? Здесь, в этой глуши? Кто это, какой стихии? Точно не магесса Огня — как я уже знал, маг Огня в этом мире один, глава Круга, и он мужчина. Но стихийные маги — огромная редкость ведь. Просто так они по фронтиру не шляются!

— Господин Айкен, — попросил я. — Правда, возьмите меня в ученики! Ведь Гильдия число учеников не ограничивает!

Тот хмыкнул.

— А ученические взносы в Гильдию ты тоже платить сам будешь?

— Заплачу. Честное слово.

— Да тебе, голодранцу, десять лет придется для этого на хлебе и воде сидеть!

— Значит, буду сидеть десять лет на хлебе и воде, — твердо пообещал я.

Айкен хмыкнул еще раз, скорее даже фыркнул, почти презрительно. Явно открыл рот, чтобы отказать — но наткнулся на предостерегающий взгляд старосты. С ним ему ссориться явно не хотелось, потому что алхимик как-то сразу сдулся, вздохнул и произнес:

— Ладно, паря. Так и быть. На испытательный срок — на год! Но смотри, испортишь мне хоть один эликсир — выгоню с голым задом, хоть даже на снег!

Ну, с голым задом на снег — это мы уже проходили.

Глава 11

Ученик алхимика

В углу мерно булькал перегонный аппарат, я, мурлыкая себе под нос, наводил порядок на верстаке. Заодно прикидывал, что пора, вероятно, побелить стены в лаборатории. Это тоже входило в мои обязанности, как и подготовка ингредиентов для «учителя». Между прочим, со времен Тома Сойера все знают, что такую честь еще и заслужить надо! Я по этому поводу не комплексовал, используя лишнюю возможность, чтобы добавить в известковую побелку негорючей смеси. А то меня не вполне устраивало, как Улиас Айкен соблюдал противопожарную безопасность.

— Пап, я на посиделки, — услышал я мелодичный голос Юльнис из передней части длинной лабораторной клети, разгороженной на середине стеллажом — но не до конца, так, чтобы оставался проход. По одну сторону стеллажа работал Улиас, по другую — я.

Конечно, не сравнить с алхимическими лабораториями в Академии, но, по крайней мере, нормальная вентиляция, кирпичные стены и тигли, для которых Айкен даже покупал каменный уголь, — уже можно более-менее работать. Водопровода, конечно, нет, вместо него бадьи с водой. Они же — единственная противопожарная страховка… если не считать моей «нелегальной» огнестойкой побелки стен и потолка. Впрочем, к этому я давно привык — как и к уличным сортирам. Краткий отдых от них в Академии Некромантии уже воспринимался слегка нереальным.

— Зачастила ты туда, — недовольным тоном проговорил Улиас дочери. — Полюбился кто?

— Ну вот еще! — даже по тону было слышно, что девушка надула губки. — С чего бы, когда мы с тобой зимой в город поедем? Просто сегодня все девчонки собираются, петь будем! Парни так, посмотрят только. И тетушка Блиб приглядит, чтоб не шалили!

— Вот-вот! Три семьи на примете, все хорошие, но парней я их сам в глаза не видел, так что поглядим и будем решать. Так что ты сыну кузнеца-то глазки не строй.

— Помню-помню, пап! — весело ответила Юльнис. Раздался звук чмоканья в щеку.

— Вот то-то же! Ты у меня одна дочь, твой муж мое место унаследует и лабораторию. Зачем нам кузнец? Не нужен нам кузнец!

— Ой, как будто мне нужен! Но что я сделаю, если они все по мне сохнут? Все, побежала!

Я фыркнул про себя: вот задавака! Хотя Юльнис действительно была очень и очень неплоха: золотые волосы, серо-зеленые глаза, смелый разлет бровей, прямой нос, алые губы, озорная улыбка. Не девушка с обложки по моим прежним меркам, но в самый дорогой бордель Руниала ее бы взяли без вопросов (да, я там бывал: адепта Академии Некромантии они пустили, хотя просто так с улицы не зайти. Кучу накоплений спустил, получил интересный опыт, но решил, что впредь оно того не стоит).

Бодрый перестук модных подбитых каблучков, хлопанье тяжелой деревянной двери — и Юльнис была такова. Старый алхимик же закряхтел и загремел склянками. Потом хлопок несгораемого шкафа. Я поморщился. Сколько я ему намекал, что при искусственном освещении с ценными ингредиентами лучше при таком слабом зрении, как у него, не работать, — где там! Айкен считал, что он во всем знает лучше.

Вот хоть свадьбу дочери взять.

Улиас давно договорился с несколькими приятелями по алхимическому цеху о перспективе оженить дочь с одним из их сыновей или племянников, затем привезти парнишку сюда, дообучить его — и передать мастерскую, а самому удалиться на покой, с тем, чтобы дочь и зять его содержали. Желающих было много: сыновей у алхимиков больше, чем вакантных мастерских. Ситуация, как с приходами в православной церкви.

Опять же, с одной стороны — глушь и фронтир, с другой — можно хорошо расторговаться ингредиентами! Например, дом Улиас себе поставил — в городе такой редко увидишь: о трех этажах, с кирпичным цоколем, где располагал лабораторию (на мой взгляд, немудро жить над лабораторией, если есть возможность поставить ее рядом, но — «Ты что, самый умный, паря? Все городские алхимики так делают!») Между прочим, цоколь был сложен из тех же кирпичей, из которых тут собирали печи, и обошелся действительно в немаленькую копеечку. Но мой работодатель вполне мог себе это позволить!

Поэтому моя просьба к Улиасу Айкену отписать в Гильдию, что я, мол, прошел у него обучение, готов оплатить членские взносы и стать полноценным мастером, уже полгода нарывались на смешки в его адрес: «Ну, положим, пройдешь ты экзамен, а дальше? Медведям в лесу эликсиры варить будешь? Или, может, Юльнис за тебя замуж отдать?»

Последнего Улиас категорически не желал. Да и я не стремился. Девушка была красивая, кто спорит, в ситуации «отсутствия обязательств» я бы с такой не отказался. Но жениться? К хорошенькому личику и ангельскому голоску прилагался капризный характер любимой балованной папиной дочки и кругозор деревенской девушки с фронтира. То есть курице голову свернет, от кабана на дерево влезть сумеет — но поговорить с ней особо не с чем. Она и читала-то по слогам, не говоря уже о том, чтобы помогать отцу в лаборатории! И главная у нее мечта была, что вот поедут они с отцом в город и он купит ей красивые башмачки. Ну прямо как черевички у гоголевской Оксаны, один-в-один типаж. Даже сын кузнеца по