Часовщик - 5 - Константин Вайт

— Удивлю тебя, — усмехнулся в ответ на мою речь Колычев, — но руны работают. Даже у учеников. Выучить узор и понимать, что в итоге должно получиться, вполне достаточно. Думаю, ты это и сам знаешь, — он дождался моего кивка и продолжил:

— Да, ты прав, такие руны получаются недолговечными. Нет глубины понимания. Но для одноразового артефакта вполне достаточно.

В этом мастер был прав. Достаточно знать, что ты хочешь получить, и правильно изобразить руну. Она будет работать. Качество и долговечность, конечно, отвратительные, но сути это не меняет. Зато дёшево и быстро. Речь же идёт не о мастерах, посвятивших всю свою жизнь пониманию рун, а о школьниках, которых по всей стране десятки тысяч человек.

— Вы правы… но даже в этом случае то, как рассказывает Давид Леонидович, просто вгоняет в сон.

— Он это специально, — вступила в разговор фон Штерн.

— Да? — Я удивлённо посмотрел на учительницу, пытаясь понять, в чём тут кроется подвох. Зачем подобным образом учить? — И в чём смысл?

— Подумай, ты же вроде неглупый парень, — усмехнулась женщина.

— Хорошо, — я принялся размышлять вслух, — нас заставляют заучить сложный рисунок, ничего толком не объясняя. Давая самый минимум. С такими данными, чтобы руна заработала, рисунок должен быть идеальным. Это развивает внимательность. Слабое понимание не прощает ошибок при начертании руны. Точность и ещё раз точность в данном случае помогут, и руна заработает. Подобная подача материала прививает усидчивость и тщательность работы, а также показывает, что рунология непростая наука, и, если ты хочешь добиться результата, требуется много работать. Если весь материал подаётся таким образом, к концу года мечтать работать рунологами будут лишь самые упёртые. Такими, думаю, будут всего два-три человека из нашего класса. Остальные предпочтут работать на фабрике, где можно заучить простейшую руну и накладывать её десятками в день, не напрягая мозг.

— Примерно так, — в голосе фон Штерн прозвучало уважение.

— Этот метод хорош, если государству не нужны настоящие рунологи, — я недовольно поджал губы.

— Сильные мастера пробьются, — Софья не разделяла моего недовольства, — остальные не стоят наших усилий. Да и на фабриках нужны люди. Если каждый возомнит себя великим мастером, кто будет работать?

— Если все уйдут в мастера, наша империя отстанет в развитии магической науки от остального мира, — возразил я.

— Умён! — сделала неожиданное заключение Софья Леонидовна. — Ты прав. Систему надо менять. Мы, действительно, уже начинаем отставать от остального мира. Населения и талантов у нас много, но путь наверх очень сложен и тернист.

— Так, а от меня вы чего хотите? — Я чувствовал, что мне отвели какую-то роль в этом деле. Не могу сказать, что был доволен данным фактом. Жить-то когда? У меня и так катастрофически не хватает времени ни на что!

— Через две недели придёт очередь Матвея Фёдоровича объяснять защитную руну. Я хочу, чтобы ты подготовил лекцию сам. Изложи своё видение и приходи со своим мастером, обсудим урок, — фон Штерн сверлила меня взглядом, ожидая ответа.

— Благодарю за предложение, — задумчиво протянул я, — но… мне-то какая от этого выгода? Я вроде ученик школы и даже не мастер. Зачем мне тратить своё время?

Фон Штерн хищно улыбнулась. Похоже, я вступил в её любимую область переговоров под названием «торг».

— Получить статус преподавателя в шестнадцать лет? — приподняла она одну бровь с таким лицом, будто удивлена моим отказом. Мне тут честь оказали, а я нос ворочу!

— И зачем мне этот статус нужен? — безразлично поинтересовался я.

— Ты же граф? Должен служить.

— Я служу. Приписан к армии, — поделился я.

— Хорошо, — она хлопнула рукой по столу, — дам тебе право выбрать двух учеников и взять их к себе на работу!

Любопытное предложение. Насколько я знаю, к концу обучения почти все ученики находят себе место, а лучших вообще разбирают заранее.

— И что, много свободных осталось? — произнёс я недоверчиво.

— Около пятнадцати человек не определилось из «Б» и «В» класса.

— Выбрать двух лучших из худших? По-моему, звучит не очень, — я усмехнулся. Понятное дело, что аристократов из «А» класса мне даже и не предлагают. У тех своих вариантов достаточно.

— Чего же ты хочешь? — строго спросила она.

— Я не привык так быстро принимать решения, мне нужно два-три дня. Обдумаю и приду к вам с ответом в среду.

— Хорошо, — фон Штерн поднялась, показывая, что разговор окончен, и неожиданно протянула мне руку для прощания. Судя по всему, этим жестом она хотела показать своё уважение ко мне и то, что приняла меня как своего коллегу. Приятно.

Колычев остался в кабинете, на прощание попросив зайти к нему в мастерскую завтра вечером. Похоже, им ещё требовалось пообщаться, а может, и перемыть мне косточки.

После тренировки я дома устроил совещание с Адиком и Аглаей. Рассказал о своём разговоре с фон Штерн.

— Это очень почётно — быть учителем! — сходу заявила Аглая. — Соглашайся!

— Зачем? Правда, не пойму, зачем мне это нужно?

— Ты ищешь свой путь, — философски затянул Адик. Иногда на него накатывало. — Путь наставника, мне кажется, тебе очень подходит. Ты сможешь передавать свои знания. Я же вижу, что их у тебя немало.

— Только не все! — встряла Аглая. — Знания — это достояние рода, нельзя ими разбрасываться.

— Стоп! — Я посмотрел на девушку. — Ты сама себе противоречишь. То учи, то не учи!

— Ну, ты учи, но не всему.

— Не знаю, — я откинулся в кресле, задумчиво глядя в окно, — понимаю, один-два ученика. Это наставничество. Но обучать весь курс…

— Попробуй, может быть, тебе понравится? — Адик стоял на своём. — Очень уважаемая профессия, и ты точно много можешь дать ученикам. Это я уже понял.

— Дать-то я могу. Но не люблю браться за дело без подготовки. Это не так просто, как кажется.

— Ты же вроде для Колычева готовил какой-то материал? Вот и начни с него!

— Ладно… а что мне попросить с фон Штерн?

— Ну ты обнаглел, парень! — ухмыльнулся Адик. — Проси хорошее отношение.

— Это что ещё значит?

— Род фон Штерн очень крупный и известный. Хорошее отношение — это не просто слова. Это что-то типа