Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

— Контроль, — пожимает плечами один из парней. — Всё дело в контроле. Это же мы тут на коленке собирали арену. Там условия будут совсем другие.

— Вы не понимаете... — начинаю я и замолкаю.

В голове всплывают слова Вентариса: «Элементаль, с которым сражалась твоя сестра, попытался её сожрать. Не убить — именно поглотить».

Он хотел не просто убить её, а забрать. Её магию, её жизнь, её суть. Так же, как тот земляной хотел забрать воздушного. Так же, как они забирают друг друга.

Что если этот процесс работает в обе стороны?

Вдруг не только мы можем использовать их как батарейки, но и они могут использовать нас?

Мне становится холодно. Не от вечернего воздуха — от мысли, которая медленно прорастает в голове, как ледяной кристалл.

Если люди научатся доить элементалей... что помешает элементалям научиться доить людей?

— Ты чего затихла? — спрашивает Гай.

— Ничего, — я качаю головой. — Просто задумалась.

Он смотрит на меня ещё секунду, потом отмахивается и продолжает разговор с остальными. Они обсуждают технические детали — как ловить, как сдерживать, как извлекать.

А я сижу, обхватив колени руками, и чувствую, как внутри растёт холодная, тягучая тревога.

Вентарис понял, что элементаль пытался поглотить Фирею. Теперь он знает, как они эволюционируют и хочет научить меня управлять пустотой…

Может, я себя накручиваю, и всё не так страшно?

Резкий свист разрезает воздух.

Я не сразу понимаю, что это. Звук тонкий, вибрирующий, как натянутая струна, которую кто-то дёрнул над ухом. А потом — грохот. Глухой, тяжёлый, как будто сама земля вздохнула и треснула.

Гиран вскакивает первым:

— Тревога!

Все приходят в движение разом. Парни, которые секунду назад спокойно обсуждали дойку элементалей, становятся в боевую стойку.

— Что это?! — кричит кто-то.

— Разлом! — отвечает Гиран. — Что-то пошло не так!

Глава 38

Глава 38

— Морн! — рявкает Гиран. — Ты сидишь здесь!

Один за другим боевики исчезают среди деревьев.

Сидеть здесь? Без сил и защиты? Это смерть.

Я срываюсь с места раньше, чем успеваю подумать. Ноги сами несут к телеге, где лежит моя сумка-аптечка. Пальцы дрожат, когда я хватаю сумку и перекидываю ремень через плечо.

Плащ! Чуть не забыла, чтоб свои же не прикончили. Затем ныряю в холодную, пахнущую гарью и сыростью темноту.

Ветки хлещут по лицу. Корни цепляются за ботинки. Я бегу, перепрыгивая через поваленные стволы и уворачиваясь от низких сучьев. Сердце колотится так, что заглушает все остальные звуки. Здравый смысл кричит в голове: «Остановись! Ты не боец! Ты даже нормативы по физподготовке не сдала!»

Но я не могу остановиться. Потому что там, впереди — люди. Не друзья, но уже и не чужие.

И Вентарис.

Стоит представить его — бледного, окровавленного, неподвижного — и меня захлёстывает такая паника, что ноги подкашиваются. Как бы я ни ненавидела его, если принца убьют, мы все покойники.

Поэтому я просто бегу.

Лес полон следов боя. Я замечаю их краем глаза: оплавленные стволы деревьев, разбросанные комья земли, глубокие борозды в траве, будто кто-то протащил здесь что-то тяжёлое. То тут, то там мерцают уже знакомые бирюзовые искры — то, что осталось от элементалей и ещё не успело исчезнуть.

Я не могу понять, кто это сделал. Первая группа, что ушла с Вентарисом? Или те, кого повёл Гиран?

Грохот впереди становится громче. Я слышу крики, звон магии, треск ломающихся деревьев. А потом — рёв. Низкий, утробный, вибрирующий. Такой, от которого вибрирует всё внутри. Не как у того земляного, что я видела в деревне. Этот звук глубже и страшнее. Он проникает в кости, заставляет пустоту внутри сжаться в тугой, испуганный комок.

Я вылетаю на поляну и замираю.

Всё залито светом, но не от огня или луны. Это свечение самой магии — серебристое, синее, оранжевое. Оно пульсирует, вспыхивает, гаснет и снова разгорается, отбрасывая на землю причудливые, дёргающиеся тени.

В центре огромный элементаль. В два, нет, даже в три человеческих роста. Его тело соткано стольких цветов, что непонятно какой стихией он обладал изначально. Очень смутно помню классификацию, но по нему ясно, что лучше бежать, если хочешь жить.

Элементаль похож на вихрь, в котором горят тысячи искр. Его очертания плывут, меняются каждую секунду — то он вытягивается вверх, то расплывается в стороны, то сжимается в плотный, яростный сгусток.

И с этим чудовищем в одиночку сражается Вентарис.

Принц движется так, как не должен двигаться человек. Каждое его движение — смертельный танец, где нет ни одного лишнего жеста. Воздух вокруг него сгущается в сверкающие лезвия. Он атакует непрерывно, без передышки, и в свете магических вспышек его лицо кажется высеченным из мрамора.

Это страшно. И так красиво, что у меня перехватывает дыхание.

Я никогда не видела его таким сосредоточенным и смертоносным. Как клинок, который слишком долго пролежал в ножнах и, наконец, дождался своего часа.

Каждый раз, когда Вентарис наносит удар, элементаль вздрагивает, его форма на секунду теряет чёткость.

— Держать строй! — кричит Гиран где-то слева. — Не давайте ему дотянуться!

Старшекурсники не отвлекаются на большого монстра. Их задача — справляться с мелочью. Риса держит водяную стену, которая то и дело идёт рябью под напором элементалей. Остальные отбиваются от стаи тварей поменьше, которые прут из пульсирующего светом разлома практически нескончаемым потоком. Те трещины, что Вентарис показывал мне у базы, кажутся не опаснее детской площадки. Они слабые и почти пустые. Эта щель — как кровоточащая рана, которую никак не удаётся заткнуть.

Я должна помочь. Но как? Что я могу?

Краем глаза я замечаю Гая, который лежит на земле в десяти шагах от меня, привалившись спиной к поваленному дереву. Его лицо искажено болью, а ладони прижаты к животу — и сквозь пальцы и разорванную ткань формы, течёт кровь.

Я бросаюсь к нему раньше, чем успеваю осознать, что делаю.

— Гай! Гай, слышишь меня?

Он открывает глаза. В них — боль, страх и удивление.

— Морн? Ты... какого демона ты здесь?

— Я медик, — говорю я, пытаясь обманут то ли его, то ли себя. — Это моя работа, помнишь?

— Ты... идиотка... — выдыхает он, но в его голосе нет злобы. Только усталость.

— Помолчи, — обрываю я, расстёгивая аптечку. — Береги