Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты - Михаил Николаевич Кисличкин

— Привет, крыски техносовские! — крикнула она залегшим на песке десантницам. — Среди вас есть та, кто понимает человеческий язык?

— Что тебе надо, тварь⁈ — отозвалась спустя несколько секунд одна из солдаток на асталийском языке со слабым акцентом и тяжело поднялась на ноги, взяв автомат наизготовку. Ее камуфляж на боку почернел от крови, и выглядела она неважно.

— Твари здесь — это вы, крысы помойные, — осклабилась в ответ Тейма. — Но не будем спорить. Собственно, у меня к вам только два вопроса. Есть желание ещё немножко пожить? Или хотите побыстрее на тот свет?

— А ты кто такая? — скривилась десантница. — Здешняя командира?

— Я ведьма-тактик её Величества Кальтинии Третьей Тейма Рея, — пожала плечами комбата. — И да, здешняя командира. Но тебя это волновать не должно.

— Нету больше вашей Кальтинии, официра, — ухмыльнулась техносовка. — Ты за новостями не следишь что ли? Нас позвало ваше новое легитимное правительство.

— Ой! А я и не знала, — издевательски улыбнувшись, сказала Тейма. — Действительно, неловко как-то получилось… И как вам у нас в гостях, дорогуша? Понравился прием в вашу честь, крыска? — усмехнулась в ответ Тейма.

— Прием был горячий, спорить не буду, — сплюнула на песок кровавой слюной десантница. — Ладно, к делу. Ты нам сдаться, что ли предлагаешь?

— Ага, — кивнула Тейма. — Предлагаю. Я сама в шоке от своей доброты, представляешь, сучка?

— А какие у нас гарантии?

— Что? — удивленно присвистнула комбата. — Гарантии? Разуй глаза, дура! Ваш корабль догорает. Вы окружены и почти все ранены. Ваш десант полностью провалился. Какие тут могут быть гарантии, крыска долбанная? Короче так… у вас есть пять минут. Думайте. Потом все, кто хочет жить, пусть встают, бросают оружие и с поднятыми руками по одной идут к лесочку. А затем мы запускаем варанов — кинула на ящеров Тейма. — Они догрызут оставшихся. А кого они не догрызут, тех мы сожжем файерболами. Понятно?

Не дожидаясь ответа, Тейма развернулась и пошла обратно. А мы продолжали наблюдать за пляжем, готовые ударить заклятьями. Тем временем по «мавику» доложилась одна из официр батальона Арии — оказывается, именно пятый батальон пришел нам на помощь вместе с первой группой варанов. Выяснилось, что Петрович с боевой группой «корсета» и командирой занял позиции на пляже, а остальные ведьмы батальона в это время будили фамильяров. Впоследствии к ним присоединились ведьмы Цаи Умы. Ракета поразила ангар с рептилиями, так что разбудить удалось далеко не всех. Погибли почти все змеи и две трети птеродонов, а вот вараны оказались покрепче… хотя тоже выбрались далеко не все.

Когда истекли отпущенные солдаткам пять минут, я уже был готов синхронизировать заклятье и накрыть пляж огненным «градом». Но делать этого не пришлось.

Сначала нехотя встала десантница, которая разговаривала с Теймой. Медленно прошла вперед, положила на землю автомат, вытащила из разгрузки две гранаты, оставив их рядом с оружием, и с поднятыми руками мелкими шажками побрела к лесу. За ней поднялась вторая, затем третья… а потом поднялись сразу трое, причем две из них тащили раненную подругу под руки. Враг всё же выбрал сдачу в плен и, наверное, это было хорошо. Навстречу сдающимся вышли ведьмы Теймы с жезлами и посохами, светящимися зеленым свечением, а я, поняв что всё закончилось и, наплевав на приказ комбаты «прятаться здесь», побежал к позиции Петровича.

Тот неподвижно лежал на дне окопчика, присыпанный сверху землей из бруствера и накрытый пулеметом, оторвавшимся от станка, и я на секунду испугался, что он убит. Но когда я схватил ветерана за камуфляж и потянул вверх, то он что-то замычал и задвигался. Оказалось, что наш Петрович лежал прямо на Арии, закрывая её своим телом. Комбата и была его вторым номером, то-то её в бою не было слышно.

— Чтобы я еще раз ввязался в такой блудняк? — простонал он, когда я прислонил его сидя к стенке окопа. — Как же хреново-то, а? Что с Арией, Леша?

— Живая, — ответил я, поднимая тяжело дышавшую ведьму и сажая ее рядом с Петровичем. Потом достал фляжку, протер парочке лица от земли и грязи, и дал Петровичу напиться воды. Тот пил жадно, дергая кадыком и расплескивая половину, но ему явно легчало на глазах. Приняв у него из рук флягу, я протянул её Арии.

— Не ранены?

— Вроде нет, — прошептала ведьма, а Петрович лишь кивнул головой. — Норм всё, Леша, — просипел он. — Когда щит разбило, мы на дно окопа упали… блин какая же слабость во всём теле…

— Перегруз, — пожал я плечами. — Было у меня такое. Полежишь денек, капель укрепляющих попьешь, и всё пройдет.

— Что противник?

— Сдается.

— Нахрена это нам? Надо было их всех положить!

Я лишь неопределенно пожал плечами. К окопу уже спешили ведьмы из батальона Арии, а у меня были свои дела.

— Бывай, Петрович, — улыбнулся я ветерану. — С пулеметом ты, конечно, выступил на все деньги! Спасибо, дал нам время! Но было опасно, второй раз лучше такой трюк не повторять. Как-то вы быстро весь свой «корсет» по магии обнулили. Ладно, я пошел — на меня и так Тейма что-то разозлилась…

Всего нам сдалось сорок три десантницы, включая двух официр. Из них тридцать пять оказались так или иначе ранены — в основном у них были контузии, порезы конечностей ледяными стрелами и ожоги от молний и файерболов. Пулевых ранений оказалась всего пять или шесть штук, осколочных и вовсе не имелось. Специфика магической войны она такая. Но дело было не только в ней — тяжелораненых неподвижных десантниц по приказу Теймы в плен брать не стали. Когда сдавшихся солдаток увели прочь, валявшиеся на берегу тела обнюхали вараны. Обнаружив еще живую техносовку, рептилия замирала рядом с ней и издавала короткий скрежещущий вскрик. К раненой подходила ведьма с посохом и, прислонив его к голове десантницы, давала ей «легкую смерть». Камень на посохе вспыхивал ядовито-зеленым светом, и ведьма шла к следующей жертве.

Не могу сказать, что мне это нравилось, но и осуждать Тейму я не спешил. Потому что прекрасно знал, что техносовки собирались сделать с нами: уничтожить ракетами спящих в казармах ведьм, штаб, арсенал и фамильяров в ангаре, а потом напасть на часть с моря, по всей видимости,