Безликий - Е. Юань

«Мою ситуацию? И какую же, интересно, сказку состряпал старый лис Стентон на мой счет? Какую легенду он им скормил?» — мысли в голове Клейна пронеслись ураганом. Сохраняя абсолютную невозмутимость, он последовал за Иконсером Бернардом обратно в спальню, пока остальные официальные Потусторонние разбились на пары и рассредоточились по остальным комнатам второго этажа.

— Это и есть то самое место, где затаился Апостол Желаний? — Иконсер указал на стул подле письменного стола.

Было кристально ясно, что он уже успел досконально допросить Айзенгера Стентона.

— Именно так, — спокойно подтвердил Клейн.

Иконсер не стал больше разбрасываться словами. Вскинув старинное серебряное зеркало, он трижды, с нажимом, провел правой ладонью по его гладкой поверхности.

Выдержав короткую паузу, дьякон низким, вибрирующим баритоном огласил:

— Многоуважаемый Арродес, я жажду знать: как выглядел тот самый дьявол, что сидел на этом стуле мгновением ранее?

Свет в спальне внезапно померк, сгустившись и подернувшись зыбким, удушливым маревом после дождя. По серебряной глади зеркала побежала призрачная, мерцающая рябь, выстраивая в глубинах зазеркалья четкую картину:

Облаченный в вязкую, зловещую черную жижу человеческий силуэт сидел на стуле спиной к окну, лицом к кровати.

В следующее мгновение рябь дрогнула, и декорации сменились: теперь в зеркале отражалась стоявшая в углу спальни ростовое зеркало, в глади которой смутно проступал профиль той самой черной тени, надежно укрытый непроницаемым мазком «черноты».

Впрочем, общие очертания лица всё же поддавались примерному описанию.

У Апостола Желаний были довольно выдающиеся, высокие скулы и леденящие, беспощадные синие глаза.

Глава 417

Арродес

Заметив проступившую на серебряной глади картину, Клейн глубоко задумался:

'А зеркальце-то непростое. У него даже имя собственное есть, прямо как у живого запечатанного артефакта…

«Оно не обязательно таит в себе смертельную угрозу, но содержать его взаперти — задача не из легких. Без крайней нужды такие вещи наружу не вытаскивают. Похоже, этот Иконсер Бернард из 'Сердца Механизмов» занимает далеко не последнее место — скорее всего, дьякон, да и сам по себе мужик непростой…

'Прорицание способно выдать максимум тот же результат, который только что показало это серебряное зеркало. Даже если я вознесусь над серой мглой, большего мне узнать не удастся.

«Истинный облик „Апостола Желаний“ определить невозможно. Одному богу известно, сколько в Баклунде людей с высокими скулами и синими глазами…»

Пока в его голове роился этот вихрь мыслей, изображение в зеркале стремительно померкло.

Следом на гладкой амальгаме один за другим проступили буквы, выведенные кроваво-красным цветом:

«Согласно принципу равноценного обмена, настал мой черед задавать вопросы. Если ты солжешь или не сможешь ответить, тебе придется выполнить мое поручение либо принять наказание».

«…» — Клейн удивленно приподнял бровь.

«Что это, карманная версия „Игры в откровение“? Любопытно…»

Тем временем сочащиеся кровью слова начали медленно перетекать в новые буквы, сплетаясь в очередной вопрос:

«Истинное имя Красного Света?»

Красный Свет? Один из владык Братства Чистого Света? Одно из тех семи сияний, что парят в вышине мира духов? Клейн лихорадочно порылся в памяти, но так и не нащупал ответа.

Из всей великолепной семерки он ведал лишь об одном — «Желтом Свете» Венитане.

Горло Иконсера судорожно дернулось, а по лбу градом покатился холодный пот.

После короткого, мучительного безмолвия он глухо выдавил:

— Нанидес!

«Ошибка», — багровые буквы на зеркале мгновенно преобразились. — «Поручение или наказание?»

На лице Иконсера отразилась мучительная внутренняя борьба. Наконец он тяжело вздохнул:

— Наказание.

Едва слово слетело с его губ, как прямо из пустоты с треском родилась ослепительная серебристо-белая молния, с размаху ударив его по макушке.

Ззз-з… Жесткие пряди волос Иконсера мгновенно встали дыбом, а сам он с глухим стуком рухнул на пол, распластавшись без чувств, пока над его головой струилось облачко легкого черного дыма.

Серебряное зеркало при этом и не подумало падать следом: плавно воспарив в воздух, оно самостоятельно опустилось на письменный стол.

Спустя пару секунд Иконсер, шатаясь и цепляясь за спинку стула, с трудом поднялся на ноги. Рухнув на сиденье, он принялся мелко дрожать, судорожно хватая ртом воздух.

Безмолвно созерцая это представление, Клейн долго не мог решить, как именно ему реагировать.

Немного придя в себя, Иконсер посмотрел на гостя и выдавил из себя вымученную усмешку:

— Ты ведь наверняка уже слышал о том, что такое запечатанные артефакты, и прекрасно понимаешь, что каждый из них таит в себе определенные побочные эффекты.

— Да, — ответил Клейн. Глядя на топорщащуюся во все стороны шевелюру дьякона, он внезапно осознал подлинную причину, по которой его прическа всегда казалась такой вздыбленной, пышной и упрямой.

Не удержавшись, Клейн вежливо обронил:

— Вообще-то, ты вполне мог провести этот сеанс наедине, совершенно незачем было устраивать допрос при мне.

— Фух… Всё дело в том, что эта вредная штуковина наотрез отказывается отвечать без свидетелей, — всё еще содрогаясь от озноба, пожаловался Иконсер.

«А у нее скверный характер…» — мысленно хмыкнул Клейн. Сделав пару шагов к столу, он из любопытства принялся скрупулезно разглядывать серебряную гладь. Этот живой запечатанный артефакт не представлял собой ничего сверхъестественного, если не считать диковинной вязи узоров да инкрустации в форме двух глубоких черных глаз по бокам.

Повернувшись к нему вполоборота, Иконсер с легкой дрожью в голосе усмехнулся:

— Если хочешь, можешь и сам задать вопрос. Мы совершенно не против.

— Покорно благодарю, но я воздержусь, — Клейну и в страшном сне не привиделось бы добровольно ввязываться в подобные игры с сущностями вроде медиумских досок или духов из спиритических блюдец.

Заканчивая фразу, он мимоходом легонько коснулся пальцами металлической рамы зеркала.

На ощупь рама оказалась леденяще-холодной, с характерной текстурой старого металла… Но стоило пальцам Клейна коснуться края, как древнее серебряное зеркало мелко, испуганно задрожало.

На его гладкой поверхности стремительно проступили ровные белоснежные буквы:

«Ваш верный и смиренный слуга, Арродес, всегда к вашим услугам».

Чего? — Клейн на долю секунды впал в полнейший ступор.

Постаравшись сохранить на лице абсолютную невозмутимость, он поспешно отступил на пару шагов от письменного стола.

«Да что за чертовщина тут творится? Только что эта проклятая стекляшка с ледяным высокомерием пытала Иконсера, а стоило мне подойти, как она мигом распласталась в подобострастном поклоне? Какая нелепость…» — Клейн разрывался между искренним недоумением и смехом.

Поразмыслив пару секунд, он быстро сопоставил факты в уме и выстроил вполне рабочую гипотезу:

«Зеркало доподлинно ведает истинное имя Красного Света, а значит, природа его сил напрямую тяготеет к миру духов…»

«С другой стороны, те