Верхум - Георгий Леонардович Васильев

Культура участия не терпит начальников. Люди собираются вместе добровольно и не желают слепо исполнять чужую волю. Они стремятся взаимодействовать по горизонтали, а не по вертикали. Впрочем, в реальности всё несколько сложнее.

Структура большого социума, построенного на культуре участия, как правило, включает 3 типа акторов. Обычные участники составляют большинство. К примеру, в Википедии это – рядовые читатели. Их миллионы. Второй тип – участники, которые вносят наибольший вклад в работу верхума. Их ещё называют суперучастниками[129]. В Википедии суперучастники – это активные редакторы статей. Их десятки тысяч. У суперучастников могут быть особые права, но социум с этим мирится, поскольку с них и спрос больше. Чтобы в большом социуме работал механизм участия, нужен ещё и третий тип акторов – те, кто обеспечивает коммуникационную платформу. В случае Википедии эту функцию выполняет благотворительный Фонд Викимедиа. Он предоставляет хостинг и программное обеспечение для всех читателей и редакторов статей. Чтобы культура участия работала исправно, коммуникационная платформа не должна превращаться в начальника.

Для культуры участия характерно стремление к равенству. Даже когда общее дело приносит вполне ощутимую материальную выгоду, соучастники предпочитают пользоваться ею совместно или делить более-менее поровну. Например, в старательских артелях издавна бытовала традиция сдавать всё найденное золото в “общий котёл” и распределять доход только в конце сезона. Но лучше всего верхум, построенный на участии, работает, когда участникам социума нечего делить. В таких случаях, как MeToo, выгоду в равной степени получают все участники общего дела и даже те, кто к нему не был причастен.

Люди хорошо чувствуют невидимую грань между культурой участия и культурой обмена. Я расскажу об одном остроумном психологическом эксперименте[130], который это подтверждает. Участников эксперимента просили за 5 минут с помощью мышки переместить как можно больше возникающих на экране кругов внутрь квадрата. Прямо скажем, дурная работа. Испытуемым из первой группы за эту работу авансом выплачивали по 5 долларов. Второй группе тоже платили авансом, но по 50 центов. А третьей группе вообще не платили. Просто просили постараться ради науки. И что бы вы думали? Люди из первой группы переместили в среднем по 159 кругов. Средний результат второй группы был существенно меньше – 101 круг. И тут всё ясно: как вы нам платите, так мы вам и работаем. Но вот те, кто работал задарма, переместили в среднем по 168 кругов! Вот она, сила культуры участия, – ради науки люди готовы работать лучше, чем ради денег.

В отличие от верхумов, построенных на обмене, верхумы, построенные на участии, прозрачны для любых мемов. На рынке люди конкурируют между собой, и мемы часто превращаются в товар, за который надо платить. Доступ к технологиям ограничен. Когда же люди не конкурируют, а сотрудничают, им нет смысла утаивать информацию друг от друга. Чем шире расходятся их знания и опыт, тем больше пользы для общего дела. Свободное распространение мемов – большое преимущество культуры участия.

Культура участия во многом держится на доброй воле и энтузиазме сотрудничающих людей. Однако только на этом далеко не уедешь. Поэтому верхумы, основанные на культуре участия, зачастую недолговечны. Они могут так же быстро сдуться, как разрослись, если люди считают свою задачу уже выполненной или просто теряют интерес к общему делу. Впрочем, и долговечных верхумов этого типа немало. Их жизнь продлевается, когда общество, или государство, или бизнес осознаёт их преимущества и начинает помогать. К примеру, большие коллективы учёных годами получают финансирование на исследования в области генетики, космоса, микромира, искусственного интеллекта. Финансирование науки частично берёт на себя государство, частично бизнес, частично – благотворители. Согласно докладу UNESCO[131], в России на научные исследования и технологические разработки тратится 1 % ВВП, в Евросоюзе и Китае – 2 %, в США и Японии – около 3 %, в Израиле и Южной Корее – больше 4,5 %. А всего в мире на эти цели расходуется около 2 триллионов долларов в год. Огромные деньги. И значительная их часть идёт на поддержку работы верхумов того самого типа, который мы сейчас обсуждаем.

Для меня стала полной неожиданностью история Linux. Сейчас это одна из самых мощных и самых распространённых операционных систем[132]. Под ней работает подавляющее большинство серверов и все самые быстрые суперкомпьютеры в мире. Её можно также обнаружить в большинстве мобильных телефонов, потому что Android[133] в своё время был создан на основе Linux. Этот феноменальный успех был достигнут несмотря на конкуренцию со стороны таких гигантов, как Microsoft и Apple. И секрет успеха прост. Linux никому не принадлежит, и платить за него никому не нужно.

Название этой операционной системы произошло от имени её первого разработчика Линуса Торвальдса. Ещё в начале девяностых Торвальдс создал ядро Linux и открыто выложил исходный код под свободной лицензией. Согласно этой лицензии любой человек имеет право пользоваться системой бесплатно, а также вносить в неё улучшения. Однако при одном условии. Улучшенная система должна распространяться под той же лицензией, то есть бесплатно для всех. Эта инициатива запустила цепную реакцию. С тех пор тысячи программистов внесли свой вклад в совместную разработку безвозмездно. Возникший верхум породил одну из лучших в мире операционных систем. Вы спросите, почему он не был раздавлен конкурентами – гигантами IT-индустрии? Потому что в какой-то момент один из этих гигантов пришёл на помощь свободному сообществу программистов.

Компания IBM решила вложиться в Linux вместо того, чтобы тратиться на разработку собственной операционной системы. Она открыла для всех свои наработки и разрешила своим сотрудникам тратить рабочее время на Linux. На первый взгляд решение странное. Компания IBM потратила миллионы долларов на то, что потом раздавалось бесплатно. Но в конечном счёте она не прогадала[134]. А верхум, построенный на сотрудничестве увлечённых людей, продемонстрировал своё превосходство над многими коллективами хорошо оплачиваемых, но подневольных работников.

Должен признаться, что питаю особые чувства к верхумам, основанным на культуре участия. Да, они текучи и недолговечны. Отношения в них сильно запутаны. Порой споры участников перерастают в конфликты и мешают общему делу. Работа этих коллективных разумов иногда кажется сумбурной и непродуктивной. И всё-таки я люблю их. Всю свою жизнь я искал или создавал коллективы, работающие ради идеи. Мне нравится быть их частью. Нравится видеть, как совместными усилиями рождается нечто большое и сложное. Мне нравится чувствовать, что в этом большом и сложном есть мой вклад. Пусть даже очень скромный. И думаю, я не одинок. Очень многим людям знакома радость совместного творчества, и их греет участие в