Измена. Любимых (не) предают - Тая Шелест

Легко, как пушинку.

— Дома можешь истерить, кричать, бить посуду, бить меня… всё, что пожелаешь, — перечисляет муж спокойно, пиная дверь и шагая в темный коридор, — я даже куплю тебе плетку, если тебя это порадует.

— Я не садистка, — цежу сквозь зубы, сердито скрестив руки на груди.

— Знаю. Ты самая лучшая женщина на земле, моя женщина. Поэтому я тебя и выбрал. И другой никогда не будет.

Медленно размеренно дышу, стараясь успокоиться.

— Почему ты так со мной? — вырывается судорожным выдохом, — знаешь, ведь я не железная. У меня тоже есть чувства, желания и…

— Только не говори, что разлюбила, — усмехается он жёстко, — и не говори, что тебе нравится в этом гадюшнике, и на этой работе.

— А причем тут мои жилье и работа? Это не значит, что я хочу вернуться к тебе!

— Хочешь. Просто вредничаешь.

— Ты так уверен?

— Знаю тебя, как облупленную, родная моя.

Закрываю глаза. Нет, он просто невыносим. Как с ним вообще разговаривать? Он не дал мне времени, чтобы привести в порядок мысли и причесать чувства.

В душе снова бурлит что-то непонятное, а в голове клубится сущий хаос.

Этот мужчина невозможен…

— Я подала на развод.

— Я знаю. Поэтому мы женимся снова.

— Что??

Он выносит меня из здания и несет к припаркованной рядом со входом машине. Открывает дверцу и бережно усаживает в кресло, после чего занимает водительское сиденье.

От возмущения я могу только открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба.

— С чего ты решил, что я снова выйду за тебя замуж?

— Потому что ты меня любишь. А я не могу смотреть, как ты живешь в дерьме. Ты достойна лучшего, Эля. И я тебе это обеспечу. Кстати, я купил нам новый дом. Поехали, покажу?

И я не выдержала. Закрыла лицо ладонями и заревела навзрыд.

ЭПИЛОГ

Я и сама не поняла, как так вышло.

Мгновенье спустя я уже заливаюсь слезами у Геворга на коленях, а он гладит меня по волосам, утешая, как маленькую.

А слезы всё льются и льются. И будто это не слезы вовсе, а все плохие мысли, эмоции и воспоминания, от которых мне срочно надо избавиться, чтобы жить дальше без этого страшного груза.

Слишком много на меня всего свалилось за эти несколько последних недель.

Но, наверное, не зря. Человеку не дается ничего, что он не смог бы вынести. Главное сделать верные выводы.

Я сделала.

Мой муж был и остался моим выбором. Я обещала быть с ним в болезни и здравии, но подвела, приняв несчастье за измену. Благо, вовремя опомнилась. Иначе могла всё окончательно потерять и сожалеть до конца жизни.

Потому что настоящая любовь дается человеку лишь однажды, а после будут лишь бледные её копии.

Бью ладонями по твердой мужской груди, икая от слёз. Эмоций слишком много. Они смешались в один большой невыносимый ком. Пульсируют внутри, терзают душу зазубренной пилой.

— Тише, тише, — сквозь звуки собственного плача, слышу, каким хриплым и взволнованным делается голос Геворга.

Мужчина прижимает меня к себе, баюкая в объятиях. С удивлением осознаю, что его руки дрожат. Видимо, не так уж он и спокоен, каким хочет казаться.

Муж приподнимает мое лицо за подбородок и начинает пальцами аккуратно вытирать щеки от влаги.

— Посмотри на меня, любимая, посмотри. Видишь это лицо? Это лицо человека, который больше никогда не сделает тебе больно, никогда в жизни. Ты больше никогда не будешь плакать из-за меня, родная. Прости, что плачешь сейчас. Это только моя вина.

— Не т-твоя..., — шепчу, заикаясь, — нам просто не п-повезло.

Он судорожно целует моё лицо, покрывает поцелуями мокрые щеки, шею, подбородок. Сжимает меня в объятиях, успокаивающе гладя по спине и шепчет хрипло:

— Прости, что причинил столько боли. Меньше всего я хотел обидеть моего самого дорогого человека, мою девочку. Я всё исправлю, ведь я обещал. Ты мне веришь, моя Эля?

Он тяжело дышит, уткнувшись лицом в мои волосы, а слёзы всё катятся по моим щекам. Кажется, никогда в жизни я так не плакала.

В душе клокочет настоящая буря. Я понимаю, что всё хорошо, всё плохое закончено, Геворг здесь, рядом со мной, и он снова стал собой прежним.

Тем, кто готов ради меня перевернуть весь мир.

Так чего я плачу? Быть может, от радости? Наверное... ведь так давно я ждала именно этих слов.

Только, кажется, мужу сейчас совсем не радостно. Мужчины редко готовы к слезам своих любимых. Им не понять, они редко плачут и не знают, как справляться с подобными эмоциями.

И Геворг растерялся. Но не закрылся в себе, в ступоре ожидая, когда я наплачусь.

Нет. Мужчина не отпускал меня от себя. Вцепился, как клещ, гладил, целовал и успокаивал, шептал, прося прощения, как будто и правда был в чём-то виноват.

— Ты моя девочка, моя самая лучшая, самая сильная. Моя спасительница. Если бы не ты, моё счастье, я бы сдох. Туда мне, идиоту, и дорога. Но ты меня не бросила, несмотря на всё, что я натворил с тобой, что наговорил… моя добрая. Ты самое лучшее, что у меня есть. Моя любимая Эля. Моё сокровище, моё всё.

Я искусала губы так сильно, что во рту появился привкус крови. Глаза почти перестали видеть от слёз.

Спустя какое-то время я так себя вымотала, что веки просто закрылись и я уснула.

В детстве так происходило всегда. Стоило разреветься — как вскоре я уже сплю. Организм так боролся со стрессом. И теперь он явно решил вспомнить прошлое.

Разлепляю веки какое-то время спустя. С усилием, потому что ресницы слиплись и никак не желают распахиваться.

Я всё ещё в машине. Лежу на максимально откинутом переднем сиденье, поджав под себя ноги. Только вокруг уже совсем другая локация.

Двор незнакомого дома, и весь он утопает в пионах. Но на этот раз они не срезаны, а растут из земли.

Поднимаюсь и выхожу из машины. Геворг сидит на газоне неподалёку, уперев лицо в ладони.

Иду к нему, и мужчина поднимает голову, глядя на меня влажными темными глазами.

— Я испортил всё, что мог.

Качаю головой.

Сажусь с ним рядом на постриженную траву и смотрю на цветы и возвышающийся напротив дом. Очень красивый, из светлого кирпича с коричневой черепичной крышей и огромными окнами.

Еще не будучи там, знаю, что мне понравится. Мне уже нравится.

— Это должен был быть подарок на годовщину, — вздыхает Геворг.

— Отличный