Присвою навсегда - Юля Гром

Мы веселимся, болтаем с девчонками, а потом выходим танцевать.

В какой-то момент я даже забываю о цели своего прихода сюда. Просто расслабляюсь, убрав из головы все проблемы и невзгоды. Мне нужна хотя бы короткая передышка, чтобы не сойти с ума. Периодически подходят знакомиться мужчины, но я сразу же всем отказываю. Мне не страшно здесь находиться. Почему-то я самоуверенно думаю, что люди Зевса за мной приглядывают.

Мы танцуем, возвращаемся за столик, потом снова возвращаемся. В какой-то момент по спине разбегаются обжигающие мурашки. В груди мгновенно вспыхивает пламя. Я замираю, поднимаю голову, вглядываюсь в черное стекло. Мне кажется, что сейчас он стоит и прожигает меня взглядом.

Но Зевс не позвал меня к себе. Может, так даже лучше. Не надо мне его видеть. Иначе снова придется собирать свое несчастное сердце.

— Девчонки, я вызвала такси, — объявляю всем громко. — Через пару минут будет.

Но уже буквально через несколько мгновений перед нами тормозит автомобиль.

Мы рассаживаемся, решаем вопрос с водителем по маршруту и продолжаем весело болтать. Хмурый водитель периодически бросает на нас серьезные взгляды. Наверное, мы мешаем ему громкой болтовней.

Подруги веселятся, а я просто делаю вид, что мне хорошо. Я уже устала натягивать искусственную улыбку, поэтому, когда они выходят, чувствую облегчение. Ехать мне совсем недолго. Закрываю глаза, когда в висках начинает пульсировать боль. И вроде прошло всего пара минут, но за окном уже незнакомая местность.

— Куда мы едем? — понимая, что машина мчится по странному маршруту, меня охватывает паника.

— Так короче, — сухо отвечает водитель. Но мне все равно неспокойно.

— Остановите. Я звоню в полицию, — мы все дальше уезжаем от центра города. И тут я впадаю в ужас. А если это враги Зевса меня похищают? Все, они не оставят меня в живых. Я мечусь, как птичка в клетке. Пытаюсь понять, где мы. Но ничего не получается. Мы точно приближаемся к окраине города.

— Отпустите меня немедленно, — истошный крик разрывает горло.

— Мы уже приехали, — невозмутимо отвечает бандит.

Мы едем еще минут пять, и останавливаемся возле неприметной пятиэтажки. Обычный тихий спальный район. В голове тысяча самых страшных сценариев.

— Выходи, — командует он.

— Что? Куда вы меня привезли? — сердце разрывается от страха, я не чувствую ног.

Я в ловушке. Меня сейчас убьют. И никто не поможет.

— Сейчас ты спокойно выходишь, не привлекая внимания. И тогда все будет хорошо.

Бандит выходит из машины и грубо вытаскивает меня за руку.

— Куда вы меня тащите, отпустите немедленно, — мужик мгновенно закрывает мне рот ладонью.

Мне мерзко, противно. Но сделать ничего не могу, слишком он сильный.

— Будь хорошей девочкой. Успокойся. Жить будешь. Хватит истерить. Поняла?

Киваю, на большее я сейчас неспособна. Не знаю, как сознание еще не потеряла.

Крепко сжав мою руку, ведет в подъезд. Людей нет и попросить помощи не у кого. Да и я сомневаюсь, чтобы кто-то посмел подойти к бандиту. Уж очень вид у него грозный. Мы поднимаемся на последний этаж. Ноги еле держат меня, когда передо мной открывается обшарпанная дверь, и бандит пихает меня в спину.

— Иди, тебя ждут, — его слова звучат как приговор.

Под ногами словно стекло насыпано. Каждый шаг дается с болью.

Старая квартира. На стенах ободранные обои. И гнетущая тишина.

Оборачиваюсь назад, толкаю дверь, но она уже закрыта. Я даже не заметила, как бандит исчез.

У меня нет выхода, надо идти в комнату. Но мне безумно страшно.

Шаг, второй. Темно. Но кожей чувствую, что не одна. На меня обрушивается мощным потоком дьявольская энергетика, которая может быть только у одного человека.

— Ну, здравствуй, Кроха. Нагулялась? — недовольный тон бьет по нервам.

— А тебя это уже не касается, — не собираюсь, как влюбленная дурочка, вешаться ему на шею.

Глава 38

Глубоко затянувшись, медленно выпускаю дым. В груди режет, словно стекла напихали. Алкоголь нельзя, сейчас очень нужны трезвые мозги. Каждую секунду может рвануть. Иначе давно бы напился. Может полегчало бы.

Напряжение зашкаливает. Хочется сбросить его, расслабить, а не получается. Каждая мышца в теле напряжена.

Раньше секс помогал, а теперь не хочу. Вернее, не хочу ни с кем, кроме нее. С каким бы удовольствием я сейчас слушал сладкие Машины стоны. Затрахал бы ее до полуобморочного состояния, накачал бы литром спермы. Член уже готов брюки порвать, едва подумаю о ней.

Шлюх на танцполе много. Любую могу позвать, и она побежит. Но не хочу. Постоянно вспоминаю ее глаза, полные слез.

Домой идти не могу. Пусто там и холодно. Как я раньше без нее жил?

Зараза. Словно специально оставила все вещи, которые я покупал, чтобы я с ума сходил от тоски по ней. От ее одежды цветочными духами пахнет. Под подушкой нашел ее шелковую сорочку. Так и уснул, сжав в кулаке и вдыхая аромат. Помешательство какое-то.

Везде о ней напоминание. Даже в этом кабинете. Посмотрю на диван и сразу вспоминаю, как мы трахались на нем. Как я жестко и грубо брал ее. Боялся перейти черту. Она ведь у меня хрупкая девочка. Нежная. А она с удовольствием принимала все, что я ей давал. Стонала от удовольствия и просила еще.

И я добровольно от всего отказался. Ради нее. Рвал по живому. Смотрел на ее слезы, а у самого грудная клетка наизнанку. Ножевые, огнестрельные. Все сразу. Если бы сказал, что так надо ради ее безопасности, то она бы осталась. Знаю ее. Наплевала бы на опасность и осталась рядом со мной. Упрямица. А я не хочу, чтобы она, как Кристинка, боролась за жизнь в реанимации.

Знаю, что сделал ей невыносимо больно. Зато живой будет.

Я думал, что настали относительно спокойные времена. Поэтому позволил себе Машу. А оказалось все по-другому.

Пусть у нее будет нормальная жизнь, которую я дать ей не смогу. Пусть выходит замуж. Рожает детей.

А я буду смотреть на нее со стороны и корчиться от боли, ревности и тоски.

Как же я люблю ее. Не думал, что так ломать будет. Словно неизлечимо болен. И мне уже ничего не поможет. Разве мог я подумать, что молоденькая девчонка так глубоко заберется в сердце, что не вытравить ее оттуда.

Раньше я даже за свою жизнь не переживал, а теперь волнуюсь, чтобы волосок с ее головы не упал.

Безразлично разглядываю танцующих девок, пока не замечаю до боли знакомую стройную фигурку, которую я с закрытыми глазами узнаю, потому что изучил ее вдоль и поперек.