Его одержимость - Эмилия Грин

- соблазнительно и с презрением улыбаясь, - И чтобы сохранить свою жизнь и богатство, жених ... указал на нее. Сказал, что она - добыча, которую они могут забрать, и что он отрекается от нее.

- Вера…

- Нет уж, дай я договорю, дорогой муж! – почувствовав, что меня снова колотит, - Девушку схватили и увезли… Больше ее никто не видел… - я умышленно сделала паузу, с вызовом глядя этому подонку в глаза, - Говорят, она превратилась в Серебряную Гриву - дикую кобылицу, которую можно увидеть в лунные ночи…

- А предатель женился на дочери вождя того племени, разбогател. Но с того дня его стали преследовать несчастья.

Я сделала еще одну паузу, закончив звенящим шепотом.

- Его скот начал вымирать от странных болезней. Его новая жена так и не родила ему детей. А однажды утром он проснулся и увидел в отражении воды в ручье череп, обтянутый кожей. Она оставила ему лишь пустую оболочку, обреченную на вечное одиночество и скитание, - я еще шире улыбнулась, прямо оргазмируя от его явного смятения, - Вот что бывает, если надругаться над чьими-то чувствами… - заговорщически подмигивая.

- Чудо, не верь в глупые сказки, - наконец, негромко выдал «незнакомец».

- Твой поступок ничем не лучше, - я разгладила невидимые складки на своем свадебном платье, - Ты осквернил мою веру в любовь и самый счастливый день, - непроизвольно поправляя выбившийся из прически локон, я нащупала маленькую незаметную шпильку, в красках представив, как воткну ее этому уроду в горло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ну, хватит лирики, - Завьялов поднялся, - Пойдем. Нас ждет кровать, усыпанная лепестками роз…

Глава 42

Я тоже поднялась со своего места.

- Кровать, усыпанная лепестками роз? – смотрела на него сквозь слезы в глазах, душа в себе нарастающую истерику.

Поверить не могла, что он говорит это всерьез, ощущая, что мой мир продолжает рушиться… и этому будто не будет конца.

Бесконечное падение в бездну…

- Ты моя жена, Вера, – его лицо исказилось в хищной гримасе, - Жена, - чеканя каждую букву. – Я же тебе все рассказал: в той папке упоминается лишь малая часть преступлений твоего отца. Хочешь больше подробностей? Останься со мной, и я введу тебя в курс дела. Он уничтожил все, что было мне дорого… – леденяще добавил Завьялов. – Подвел под монастырь свою жену и дочерей. И ты выбираешь предателя?

А ты еще сомневаешься, тварь?

- Я выбираю свою семью. Своего отца, – рассмеялась я, будто невзначай запустив руку в волосы, аккуратно перехватывая тонкую шпильку – мое единственно средство защиты. – А ты можешь захлебнуться своей ненавистью, – с ненормальной улыбкой смотрела в его перекошенное от злобы лицо. – Не смей трогать моих близких… – еще один смешок. – Иначе я доберусь до тебя как та оскверненная растоптанная невеста из старой алтайской легенды… Слышишь? Месть никогда не принесет тебе чувства удовлетворения… Ты не станешь счастливее, уничтожив моего отца, – рассыпающимся на сотни ненавидящих эхо голосом.

- Значит, ты выбрала свою семью? – резко выстрелив рукой, «незнакомец» впился в мое запястье, потянув на себя. – И шпильку для меня приготовила? – супружник сцепил челюсть, не разрывая нашего болезненного зрительного контакта. – Смогла бы? – он хохотнул, прикусывая губу.

- Даже не сомневайся… – не задумываясь, ответила я, пока внутри у меня все выкорчевывалось с корнями.

Больно. Больно. Больно.

Я вспомнила своего отца на полу …

Он хотел поставить его на колени.

Не дождется.

- Я, итак, едва ли не подыхаю, – едва слышно произнес Вадим. – Это не должно было случиться во время церемонии…

Я гоготнула, окончательно теряя связь с реальностью, ведь этот мужчина не понимал. Не понимал, что я никогда не предам своих близких, и теперь мы навечно по разные стороны баррикад…

- Не делай этого… – чувствуя, как к глазам подступают слезы боли и бессилия. – Пожалуйся, останови все это… Тебе же под силу все остановить? – а на пересохших губах застряло вероломное глухое «умоляю».

- Чудо, проведешь со мной эту ночь? – поинтересовался Завьялов, награждая меня пустым и абсолютно равнодушным взглядом. – Нашу первую брачную ночь.

В ушах стояла удушливая тишина. Моргнула, пытаясь осмыслить его слова… Предложение секса. Меня передернуло. Ломало меня. На куски. Слегка повело. Тело будто жило своей жизнью.

Тем временем, лже-муж отвернулся, потянувшись к ручке двери, и тогда меня перемкнуло…

- Что б ты сдох, слышишь?! – я рванулась вперед, замахиваясь своим «холодным оружием», которое сегодня утром стилистка с таким усердием вкалывала в мою прическу.

«Незнакомец» отреагировал мгновенно, выставив руку и отбив удар.

Острие лишь слегка задело кожу, оставив тонкую, но хорошо заметную царапину, из которой просочилась капля крови.

Вадим резко обернулся, коснувшись пальцами своей шеи.

Он с удивлением посмотрел на каплю крови на кончиках пальцев, после чего перевел взгляд на меня.

- Довольна? – только сейчас замечая, какие глубокие тени залегли у него под глазами.

- Я была бы довольна, если бы пробила тебе артерию… – выдерживая его напитывающийся непроглядной тьмой взгляд, и отмечая, как «незнакомец» медленно сжимает кулак, как дрожат его пальцы под натянутой кожей.

- Вера… – один шаг, и лже-муж припер меня спиной к стене, смыкая пальцы на моем горле. – Не переходи черту, заступ за которую будет слишком дорого тебе стоить…

Он прижался ко мне вплотную, не давая бороться, но заставляя прочувствовать всю силу его мужского желания. В такой ситуации. Меня передернуло. Словно в блендере перемотали. Тошно. Как же тошно-о.

- Поверь, я очень не хочу усугублять. Но ты буквально из кожи вон лезешь, – склонившись, супружник оказался на уровне моего лица. – Девочка, не вынуждай меня делать тебе больно.

Значит все, что было до, это еще разминка?

Из моей груди вырвался припадочный тихий смех.

Промелькнуло мазохистское желание выяснить, какой же у меня болевой порог?

- Отпусти меня! – впиваясь в его золотистую радужку глазами. – Мне надо домой! Я хочу к своей семье…

- Я сам тебя отвезу, – не отрывая от меня жаждущего взгляда, супружник подхватил меня под ягодицы, насаживая на себя и продолжая припирать к стене, – сейчас… Только… – он опустил голову, сжимая челюсти. – Ты не представляешь, сколько лет я ждал этого дня…

- Отвали от меня, Завьялов! Или как там тебя?! Отпусти-и… – меня в прямом смысле трясло от его