Атлантида в историях об атлантидах - Андрей Валерьевич Банников

всей страной. После него на египетский трон взошел «жрец Гефеста» Сетос. От Мина до Сетоса, по утверждению жрецов, сменилось 341 поколение[444]. При Сетосе началась война с Ассирийским царем Санахарибом[445], однако благодаря божественному вмешательству Египет был спасен.

После смерти Сетоса египтяне разделили свою страну на двенадцать частей, каждая из которых имела собственного правителя. Спустя некоторое время один из них по имени Псамметих[446], опираясь на греческих и карийских наемников, снова объединил Египет под своей властью[447].

Псамметих правил 54 года. На троне его сменил сын Неко[448]. Он царствовал 16 лет и передал власть своему сыну Псаммису[449], который царствовал 6 лет. Ему наследовал Априй[450], правление которого продолжалось 25 лет. Против него восстал полководец Амасис, победил его в бою, пленил, а затем лишил жизни. При Амасисе[451] Египет достиг необычайного процветания, а сам фараон вошел в историю как друг эллинов и предоставил им для поселения город Навкратис. При этом царе египтяне завоевали Кипр.

На Амасиса пошел войной персидский царь Камбис, сын Кира Великого[452]. Однако фараон умер после 44-летнего правления, передав власть сыну Псаммениту[453]. Персы разбили египетские войска, захватили Мемфис и пленили Псаммени-та[454]. На этом история Египетского царства в изложении Геродота заканчивается. Одиннадцать тысяч лет и даже более того — и никакого намека на Атлантиду…

Впрочем, хотя египетский логос на первый взгляд очень сильно напоминает собрание разрозненных преданий, сказок и анекдотов, в действительности Геродот сообщил достаточно много для того, чтобы, опираясь на собранные им сведения, можно было бы прийти к весьма важному заключению.

Для начала попробуем представить себе метод, который Геродот использовал при сборе и обработке материала. Особенностью всех путешествий историка было посещение тех регионов, где существовали значительные греческие поселения. От местных греков или переводчиков-гидов Геродот в основном и черпал свои сведения о стране, народе, его культуре, истории, обычаях. Египет исключением в этом отношении не был. Переводчиков, помогавших Геродоту в сборе информации, было так много, что он увидел в них особый класс, или касту (γένος) населения, наряду с воинами, жрецами и другими. По утверждению Геродота, царь Псамметих передал своим греческим наемникам египетских юношей для обучения их эллинскому языку, и именно они и стали «предками теперешних толмачей в Египте»[455]. При этом переводчики, с которыми приходилось общаться Геродоту, могли иметь также и смешенное греко-египетское происхождение.

Основным материалом для «Истории» послужили личные впечатления Геродота. Но, конечно же, последний не мог полагаться исключительно на память и делал многочисленные, хотя и достаточно сжатые, заметки. В дальнейшем при работе над своим сочинением он подверг их литературной обработке. В составе египетского логоса иногда можно вычленить такие краткие сюжеты, которые были развернуты до размера новелл (например, рассказ о сокровищнице царя Рампсинита). Другие же заметки вошли в окончательный текст без существенных изменений в своем первоначальном виде (рассказ о царице Нитокриде).

Нет сомнения в том, что Геродот широко привлекал фольклорный материал, полученный им из местной греко-египетской (или египетско-греческой) среды. Считается, что для той части истории Египта, которая предшествовала эфиопскому завоеванию, он активно использовал сказки, это, в частности, касается его сведений о Рампсини-те и царях IV династии Хеопсе, Хефрене и Микерине. Порой эти рассказы могли быть окрашены грубоватым солдатским юмором, поскольку исходили от эллинов, служивших наемниками в царских войсках. Так, например, типичный солдатский анекдот видят в рассказе о дочери Хеопса, которую отец, нуждаясь в деньгах, отправил в публичный дом. «Дочь же, — передает Геродот, — выполнила отцовское повеление, но задумала и себе самой оставить памятник: у каждого своего посетителя она просила подарить ей по крайней мере один камень для сооружения гробницы. Из этих-то камней, по словам жрецов, и построена средняя из трех пирамид, что стоит перед великой пирамидой…»[456]

Кроме материала, собранного лично им, Геродот использовал также исторические труды своих предшественников и сообщения (устные или письменные) других путешественников[457].

Когда Геродот приступил к обработке материала, он вполне объективно изложил все то, что смог собрать во время своего пребывания в Египте. При этом он стремился не только к исторической точности, но и к занимательности своего рассказа, и если представленный им вариант египетской истории больше напоминает сборник сказок, то в данном случае ответственность лежит прежде всего на его осведомителях.

Но других у Геродота не было, поэтому он в качестве основополагающего принципа принял для себя «передавать все, что рассказывают». Однако при этом Геродот поясняет, что не обязан верить всему, что услышит[458].

Работая над «Историей», Геродот вряд ли уже точно помнил, что из услышанного им восходило к рассказам живших в Египте греков, а что было сообщено ему жрецами. Тем не менее, для придания своему повествованию большей убедительности он неизменно стремится опереться на авторитет последних, подчеркивая, что все изложенное им он лично слышал от них (даже рассказ о дочери Хеопса)[459].

В данном случае проблема состоит не столько в том, что многие подобные отсылки могут носить фиктивный характер, сколько в правильности оценки объема и качества информации, которую сообщали отцу истории те, кто в его глазах действительно мог иметь отношение к жречеству. Уровень компетенции этих лиц мог быть совершенно различным.

Вероятно, во многих египетских храмах, где можно было бы ожидать наплыва путешественников, имелись гиды, владевшие различными языками и готовые за плату показать чужеземцам местные святыни и достопримечательности. Естественно, что эту роль выполняли рядовые члены храмового персонала, а отнюдь не представители высшего жречества. Конечно же, рассказ гидов должен был сопровождаться пространными историческими экскурсами, которые Геродот затем использовал в качестве основного материала для своего египетского логоса.

Не стоит переоценивать уровень компетентности египетских гидов. Они говорили лишь то, что должно было понравиться падким на все необычное туристам, и поэтому их речь представляла собой амальгаму новелл, анекдотов и откровенных выдумок, не имевших под собой никакой фактической базы. Например, рассказ о фараоне Сесострисе, который спасся из горящего дома, перейдя через огонь по телам своих сыновей[460], как предполагается, был придуман информатором Геродота на основе рельефа, изображавшего царя, попирающего своих поверженных врагов[461].

Полет фантазии мог уносить египетских гидов так далеко от обыденной реальности, что их рассказы порой вызывали недоверие даже у их любознательных, но некомпетентных слушателей. Один из таких случаев описывает Геродот: в храме Нейт в Саисе ему показали двадцать огромных деревянных женских статуй, у которых не было рук; как