Резервная столица - Виктор Павлович Точинов

часов, с поцелуя в перевязочной, вернее, с поцелуев, прерванных появлением Артемия Павловича. За это время Зиночка успела сделать прическу — сложную, с завивкой. Она надела золотой гарнитур: сережки с синими камешками и такое же колечко. Простенькие чулки на ее ногах сменились фильдеперсовыми, со стрелкой, да и туфли другие. А еще она, кажется, воспользовалась косметикой, — Мальцев не мог разглядеть в точности в скудном освещении коридора, но помада на губах точно появилась.

Он догадался, к чему все идет. Вернее, к чему он едет на каталке. Уж точно не в процедурную, та в другой стороне. Не ошибся, путь по пустынному коридору завершился у помещения, где больному Пантелееву до сих пор бывать не доводилось, а надпись на двери "Посторонним вход воспрещен" вопрос не проясняла.

Они зашли, оставив каталку за дверью. Внутри стояла пара шкафов, один платяной, в другом папки с бумагами. Три стола — один большой, на вид обеденный, другой письменный, а третий маленький на низких ножках. Кушетка больничного вида. Вешалка с изрядным количеством белых халатов.

"Сестринская?" — предположил Мальцев без особой уверенности. В любом случае сегодняшним вечером помещение предназначалось для иных дел, от медицины далеких. На маленьком столе был накрыт скромный ужин на двоих: бутылка вина, кое-какие закуски. Кушетка была застелена не унылым больничным бельем с громадными казенными штампами — вполне цивильным. В общем, догадки Мальцева перешли в уверенность.

— Раздевайтесь, больной, — сказала Зиночка, закрывая дверь на два оборота ключа. — Приступим к процедурам.

И они приступили. Ужин был потом, перед вторым сеансом процедур.

* * *

— Ты не подумай, у меня никаких претензий нет, — говорила Зиночка. — Выпишешься — и возвращайся к жене.

Медицинская кушетка была мала для двоих, они поневоле лежали, тесно прижавшись, Мальцев даже через бинт ощущал, как упираются в него грудки Зиночки — маленькие, остренькие, упругие. Ощущение ему нравилось.

— У меня нет жены, — ответил он, поглаживая ее волосы.

Мальцев сам не понял, о ком сейчас говорит: о себе? О лейтенанте Пантелееве? Он не знал, был ли женат человек, чью личину приходится носить. Если даже был, супруга наверняка осталась в оккупированном Минске. Успела бы эвакуироваться, непременно навестила бы в госпитале.

Зиночка замолчала, словно обдумывая его последние слова. Восприняла как намек на возможность и желательность дальнейших отношений? А почему бы и нет, кстати? Появится самый надежный и верный союзник среди больничного персонала.

Но у нее, как тут же выяснилось, было на уме чуть иное.

— Я хочу от тебя лишь одного… — Она выдержала короткую паузу. — Ребенка.

— Ох…

— Я все обдумала и все решила. Если получится, никаких претензий не будет, никаких исков об алиментах.

— Не самое удачное время заводить детей… — неуверенно сказал Мальцев. — Война…

— А когда еще? Меня тоже в четырнадцатом зачали, перед уходом отца на фронт. Ничего, живу. Мать одна меня растила, отец с войны не вернулся. Ничего, вырастила. Сейчас мобилизация, мужчин всех в армию берут, и сколько из них вернется? И когда вернутся? Если как в тот раз, на несколько лет растянется, так мне уже за тридцать будет, а кругом молодых девчонок поспеет столько… Кому буду нужна?

Мальцев не стал отвечать на ее риторические вопросы. Зиночка помолчала, спросила с надеждой:

— Поможешь? В четверг дни начнутся самые подходящие.

"А могла ведь не говорить ничего, — подумал Мальцев. — Молчком не предохранялась бы в те самые дни, вот и всё. Но сказала, сыграла открытыми картами".

— Поможешь? — настойчиво повторила Зиночка, ее рука скользнула вниз, словно в поисках немедленной, не дожидаясь четверга, помощи.

— Помогу, — сказал Мальцев.

ЭПИЗОД 3. Конспиративное свидание

Возле "Колизея", что на Чистых прудах, уже третий день красовалась афиша нового фильма "Чапаев с нами". Ксюша, снимавшая на пару с лучшей подругой Варенькой квартиру неподалеку, решила: пойду непременно. Слышала, что это продолжение легендарной кинокартины, в котором лихой комдив переплыл-таки Урал под пулеметным огнем, и врагам пришлось туго…

Давно, пятнадцатилетней дурёхой, она самым натуральным образом влюбилась не то в Чапаева, не то в артиста Бабочкина, исполнявшего роль героя Гражданской войны. Раз десять ходила на фильм, если не больше, и каждый раз вопреки логике и здравому смыслу надеялась: случится чудо, и Чапай выплывет. Чуда, конечно же, не случалось, и Ксюша выходила из кинозала с заплаканными глазами.

А вот теперь и киношники сообразили, что нельзя убивать всенародно любимого киногероя. Сообразили и воскресили. Детская влюбленность давно прошла, но все же непременно надо сходить.

Пыталась подбить на это дело Вареньку, пока не получалось — приходила та в последние дни с работы поздно, уставшая, вымотанная. Работала подруга помощницей театрального администратора. Но на гастроли вместе с театром, как то всегда бывало летом, не уехала. Отменены нынче летние гастроли московских театров, вместо того в спешном порядке, с ног сбиваясь, формируют совместно с Москонцертом выездные бригады для фронта. И осенний театральный сезон, считала Варенька, в ее театре Красной армии не начнется. Разве что подберут какую-нибудь камерную пьесу для стариков — для тех артистов, кто по состоянию здоровья не способен к поездкам на фронт.

Квартира, что они с Варенькой снимали на Чистопрудном, была маленькая и несколько странной планировки: две крохотные спаленки и некое подобие кухни, заодно выполнявшее функции прихожей. Зато с телефоном. И едва Ксюша вернулась в среду из Амторга, дверь не успела запереть, — телефон зазвонил. Не то звонивший был ясновидцем, не то попросту названивал почти без перерыва.

Она ответила, и на другом конце провода обнаружился Костик.

— Сходим в кино? — жизнерадостно предложил он.

— Когда и куда? — без энтузиазма поинтересовалась Ксюша.

— Сегодня, в "Колизей", у меня два билета на нового "Чапаева", — сказал Костик, явно желая доказать, что он все-таки ясновидец.

Из следующей его реплики выяснилось, что времени до сеанса немного, только-только быстро перекусить и собраться, а так хотелось передохнуть после работы хоть часок. Любой другой кавалер получил бы отказ в такой ситуации. Однако Костику отказать Ксюша не могла.

— Сходим… — понуро согласилась она.

Разумеется, старший лейтенант госбезопасности Константин Бояркин даром ясновидения не обладал. Чтением мыслей тоже не владел. Он наверняка взглянул на карту (отчего-то Ксюше представлялось, что на стене в его кабинете на Лубянке висит огромная и подробная карта Москвы), уточнил: какой кинотеатр ближе всего к жилью Ксюши? "Колизей"? Позвонил туда: что за фильм идет вечерним сеансом? "Чапаев с нами"? Отложите два билета на такую-то фамилию. Вот и всё ясновидение.

Между прочим, если взять ту самую карту Москвы, что висела у Костика, или любую другую, достаточно