Повседневные разборки в мире монстродевушек - Вячеслав Танков

Глава 16

Не грози минотаврам, попивая молоко у себя в цирюльне!

Сижу на удобном стуле со спинкой, пусть и без обивки, перед мутным стеклом, задняя сторона которого залита застывшей смолой. Таким образом оно даже неплохо отражает мою морду, помогая рыжей рогатой парикмахерше осматривать мои лохмы, торчащие во все стороны сразу.

— Неплохой у вас кустарник, господин, — шутит она, налегая мне на плечо своей выдающейся грудью. Похоже, Минотавра совсем успокоилась и чувствует, что от меня не «пахнет» злом. Давно заметил, что зверолюды — тонкие интуиты. Их эмоциональная сфера, основанная на интуиции, обонянии и осязании в десятки раз чувствительнее нашей, людской. Вот и эта красноволосая девица по имени Молли совсем раскрепостилась, едва не придушивая меня своим огромным бюстом.

— Как вы его запустили, — критически подмечает она, щелкая ножницами. — Тут постараться придется как следует…

Она примеривается, делая первый взмах и цокает языком.

— Господин! — возмущенно восклицает она. — Голову-то вы когда мыли⁈

Чувствую, как мои щеки горят от стыда.

— Эм-м, наверное дня два назад? Может, три?

— Нет, так не пойдет! — берет контроль в свои руки та. — Вставайте, пойдем в заднюю комнату! Прежде, чем приступать к стрижке, надо вас отмыть!

Она убирает покрывало, которое уже успел обернуть вокруг моей шеи и показывает на шторку, прикрывающую вход в другую комнату. Внутри вижу обычное жилое помещение: пару спальных мест, обеденный столик, шкаф, растопленную печку с чайником и рукомойник со странной раковиной. Когда рыжая подводит меня к ней, подставляя стул таким образом, чтобы я сел спиной, становится все понятно. Мне предлагают сполоснуть волосы для того, чтобы стричь их без особых проблем.

— Вода теплая, не волнуйтесь, — улыбается рогатая. — И мыло… Кстати, где оно? Фанни⁈ Принеси мыло!

— Могу предложить свое, — говорю, открывая инвентарь и вытаскивая пузырек. Рыжая охает от неожиданности: ей кажется, что бутылка появляется у меня в руке из ниоткуда.

— Вы… авантюрист? — спрашивает она. — У вас есть потайной карман?

— Все верно, — моргаю в знак согласия, так как она фиксирует мне голову руками в край рукомойника. — А это просто настойка на травах с мылом. Лейте на руки, не бойтесь и втирайте, как обычное мыло. Только глаза щиплет так же, как и обычное, поэтому руками лицо не трогайте, пока пену не смоете.

Смотрю, как озадаченная минотавра капает тягучую жидкость на руку, нюхает и улыбается приятному аромату. Чистой рукой она льет мне на голову теплую воду из кувшинчика и начинает втирать в волосы шампунь.

— Какой приятный аромат! — говорит она. — И столько пены! Закройте глаза, пожалуйста.

Выполняю просьбу, расслабляясь и наслаждаясь массажем ее мягких, но сильных пальчиков. Слышу, как в комнату заходит, принюхиваясь, кто-то еще.

— Как вкусно пахнет, — слышу голос вроде бы среброволосой. — Молли, это так пахнет это странное мыло?

— Оно самое, Фанни, — отвечает ей та, которая чешет мне затылок. — Прелестное мыло! Такая мягкая пенка и совсем не сушит кожу! Интересно, какие волосы будут у господина после того, как я ее смою?

Наконец, Молли заканчивает втирать шампунь и смывает с меня пену вместе с накопившейся грязью, охая от увиденного.

— У вас тут кровь, господин, — встревоженно заявляет она. — Вы не ранены? Могу вызвать знахаря!

— Нет-нет, все в порядке, — отвечаю, приподнимая ладони. — Это не моя кровь. Так уж случилось…

Задумываюсь, чтобы такого сказать, чтобы не шокировать рогатеньких заявлением о мясорубке, в которой избавился от Алых, но тут в зале раздается жалобное треньканье колокольчиков, шум хлопнувшей двери, тоненький испуганный вскрик работницы, оставшейся в зале и пьяные мужские возгласы:

— Эй ты! Блохастая! Че пялишься? Благодетеля своего не узнаешь⁈ С-стерва! Тьфу!

— Я… я не блохастая… — доносится тихий голос. Вслед за этим сразу же раздается злой окрик и звук удара. Открываю глаза, недоуменно глядя на минотаврих. Кто позволяет себе так себя вести в центре города⁈ Даже со всем отношением к зверолюдям, тут мирное место и ни одна из работниц не является рабыней! Кто бы там ни пришел, но он явно превысил все нормы поведения!

На лицах рогатых девушек, находящихся со мной в комнате застыл ужас и смертная тоска. Переглянувшись, рыжая кивает среброволосой и та тяжело вздыхает, расстегивает пару пуговиц на форме, из-за чего ее пышная грудь чуть не выскакивает наружу. После этого тихо шепчет подруге:

— Попробую их успокоить как обычно, а ты пока занимайся господином.

И поднимает шторку, выскакивая в зал и с ходу начиная лебезить перед неизвестными, отсыпая им комплименты и упрашивая не бить персонал.

— Лора у нас новенькая, еще ничего не понимает, хе-хе, — смеется она. — Господа, вы же пришли за деньгами? Вот, я уже все приготовила! Или помочь вам расслабить чресла? Так я никогда не…

— Молчи тварь! — звучит все тот же пьяный голос. — Никто не смеет указывать Брэму Великому что и как ему делать! Если мне надо будет отсосать, ты будешь сосать прямо здесь и сейчас! Раздевайся, тварь! Сейчас же!

— Да! Снимай одежду! Быстро! — поддерживают его другие мужские голоса. Дело явно пахнет керосином.

Молли бросает на меня умоляющий взгляд и ее лицо идет красными пятнами.

— Прошу вас, господин, — шепчет она. — Подождите меня пару минут здесь! Мне надо уладить… кое-какие дела! Клянусь, все будет в полном порядке! Только… Нет, если вы желаете уйти, то я не буду вас задерживать… Извините…

Она выбегает в зал и к хору женских голосов присоединяется и ее, заискивающий и просящий, умоляющий образумиться. Увы, но судя по накалу недовольных чем-то вторженцев, успокаиваться они не хотят. Слышится еще один звук удара, женский вскрик боли и страха, а вслед за этим звон разбитого стекла!

— Сука! — орет кто-то. — Я порезался! Это все из-за тебя! Братва! Круши тут все! Эти твари заслужили-и… Агх-х-х ых-ыг!

Он затыкается, хватаясь руками за горло. Да, сложно говорить, когда тебя одной рукой приподнимают на полом, держа за цыплячью шейку. Это я не удержавшись, вышел из задней комнаты и немного разозлился, схватив первого из троицы уродов, кто стоял поближе. Картина маслом: в углу сидят на коленях рогатенькие в порванной одежде, на лицах которых печать страха и тоски, а в глазах слезы. Одно из зеркал разбито и с руки того, кого я держу за шею, капает кровь. Из себя этот мужик не представляет ничего особенного. Лицо крестьянина, одежда обычного наемника. Вооружен коротким клинком, висящим на поясе. Еще двое стоят у двери и если один выглядит так же, как