Из золота в свинец 3 - Сергей Витальевич Карелин

— Ладно… — нехотя согласились Роман и Славик — страж закона и парень с явно темным прошлым.

— А с чего мы взяли, что она пропала? — задал мой друг правильный вопрос. — Может, просто не хочет никого видеть.

— Наш Тренер сказал, что она не пришла в четверг на занятие в приюте, — ответил ему.

— Да, их она никогда не пропускала, — согласился брат Лизы.

Хрупкий мир был установлен. Поставили чайник и, пока он закипал, обсудили наше положение. Оказывается, Славик нашел ее разбитый телефон на лестничной площадке, так что вариант просто позвонить ей отмели сразу.

Забулькал вскипевший чайник, заварили пакетики с ароматным дешевым чаем, стали пить его и думать.

— Похитители обычно не похищают людей просто так, — сказал Роман, дуя на чашку. Мы расселись кружком: Славик на диван, я на табурет, мой друг подтащил старое провалившееся кресло. — Им что-то нужно. Вячеслав, ты не получал требования о выкупе? Ты ведь у нее единственная родня.

— Может, и получал, — буркнул он. — Только я телефон недавно заложил, чтобы денег до зарплаты выручить. А меня кинули, не заплатив. Так что мотаюсь по друзьям, денег нет даже на съем коробки из-под холодильника.

— Или ты просто скрываешь что-то, поэтому телефона и нет, — склонил голову набок Роман.

— Слушай, пошел ты, а⁈ — мгновенно вспыхнул Славик.

— Ром, ты не на экзамене на следователя, — осадил я товарища, не вовремя решившего поохотиться на мелких хулиганов.

— Ладно-ладно, Макс, ты прав. Извини. Надеюсь, ее не взяли хотя бы те парни…

— Эй, а это вы о чем? — выпрямился брат Лизы, бросив на нас подозрительный взгляд.

— Неважно, — осадил и его. У меня внезапно возникла одна идея.

Я рассказал им, как Лизу донимали четверо парней, как мы подрались с ними, и Роман быстро выяснил по своим каналам, куда могли поступить несколько парней со следами побоев, а один вообще со сломанным носом. Оказалось, что врачи, если к ним обращаются люди со следами побоев, сообщают об этом в полицию, и к тем ребятам даже уже приходили, чтобы взять объяснения. К счастью, все как один сказали, что не запомнили нападавшего. Не захотели сознаваться, что их побили лаборант с девчонкой. Хотя, что я лаборант, они вряд ли знали.

Судя по тому, что парни в больнице, то они непричастны. Но раз они следили за девушкой, то могут что-нибудь знать. Поэтому мы решили нанести визит в больницу, где они лежали, и поинтересоваться их выздоровлением. По пути заскочили к нам. Я пополнил запас зелий, который тут же спрятал под куртку от лишних глаз, а Роман переоделся в чистый комплект формы. Ну и Огрызка покормили.

Ранним утром наша троица вошла на территорию еще одной больницы. Эта была сильно проще предыдущей. Старые корпуса имели обветшалый вид, кое-где потрескалась кирпичная кладка, зиявшая в дыры в облицовке стен. Небольшая парковая зона заросла и напоминала дремучий лес.

Да, разница между больницей, в которой лечились богатые горожане и аристократы, и этой была огромной.

Полицейская форма и удостоверение Романа стали нашим пропуском в отделение травматологии. Оно стояло отдельным одноэтажным корпусом в западной части комплекса больницы, а на входе сидел плюгавый мужичок лет семидесяти в роли охранника. Вряд ли он смог бы нас остановить, даже если бы захотел.

Искомая нами палата была по коридору налево. Затертый до дыр линолеум поскрипывал под ногами, а старая дверь, не один десяток раз крашенная вручную, коротко взвизгнула, открываясь.

На трех кроватях из четырех лежали люди. Они закопошились, просыпаясь. У одного была забинтована голова, а под заплывшим глазом растекся на пол-лица лиловый синяк. Он мне напомнил Огрызка с его наростами. Второй лежал с повязками на носу, а третий, главарь шайки… Его голову опоясывала металлическая лента, а от нее к нижней челюсти шли несколько стержней, на концах они соединялись парой прутьев-фиксаторов, загибавшихся и исчезавших во рту парня. Зубы его тоже были соединены между собой системой из тонких стальных нитей. Короче говоря, похоже, удар Лизиной ногой конкретно парню челюсть раскрошил.

Что ни говори, у, а девчонки сильные бедра… то есть, ноги.

Первым пациенты заметили Романа и его форму.

— Что вам надо опять? — страдальчески простонал одноглазый бандит. — Мы же уже все рассказали… Сидели себе, пиво пили в подворотне. Мы не видели, кто на нас напал! — затем он заметил меня, и в его голос проникли истерические нотки: — Не видели!

Бедолага в ужасе зажмурил единственный рабочий глаз, а потом оба еще и ладошками прикрыл.

Тот, что со сломанным носом, тоже глаза прикрыл и старательно захрапел.

Их главный из-за конструкции на голове спал полусидя — не мог голову на подушку положить. Он в ужасе смотрел на меня, не в силах отвести взгляд, словно маленький пушистый мушан, увидевший василиска. Руками и ногами он елозил по постели, пытаясь отползти, но позади были только спинка кровати и больничная стена.

Я не садист, нет, но удержаться все же не смог и произнес:

— Я же сказал… Чтобы я вас больше не видел!

— Нефефно! — замычал в отчаянии главарь сквозь неподвижные зубы. — Ты фам плифол! Так нефефно!

Глава 16

Давид Воронов любил смыслы. Правда, как ни забавно, любил он их без особого смысла — скорее, как коллекционер марок или старых монет. То есть не объединял свои смыслы в какую-то идейную систему.

Одним из таких смыслов Давида стал остров Теплый. Еще в те далекие времена, до Первой Магической, когда простой люд пытался восстать против власти бояр, задурманивших магией голову царя Алексея Михайловича и правивших от его имени, сюда, на Теплые острова, ручейками стекались первые отряды восставших. Здесь началось восстание Степана Разина. Отсюда он пошел на Нижний Новгород и захватил в нем власть.

Давид стоял на берегу большой песчаной насыпи и смотрел на пасмурно-алое зарево города на северо-востоке. Он тоже начнет захват власти отсюда. Только пойдет своим путем — не как Стенька Разин, а как Давид Воронов. Власть сама придет сюда и отдастся в его руки. Уже приходила.

С усмешкой на красивом лице смуглый блондин обернулся. Перед его взором раскинулся шикарный особняк, больше похожий на замок. Он был выстроен на насыпном грунте, поэтому казалось, что стоит на небольшой горе, венчая ее вместо вершины. Чтобы придать сходство с горой, Давид приказал выкрасить крыши в белый и дополнительно осветить