Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов

class="p1">Я обошёл всю Равнинную до полудня. Сеть была распределена очагами. Не сплошной ковёр, не единая явная формация, а множество мелких узлов, связанных под землёй. Они поддерживали общий фон деревни. Мягкий, успокаивающий, подавляющий резкие желания. Но мой двор был отдельной историей.

В саду у нас плотность растений равнялась почти всей остальной деревне вместе взятой, поэтому мысль, что ловушку ставили лично на меня, превратилась в факт. Оставался вопрос: деревня была частью ловушки с самого начала или мой дом просто встроили в старую систему и усилили под меня?

Я решил выяснить этот вопрос.

Самым старым жителем деревни был дед Левко. Не мудрец, не знахарь, не хранитель тайных преданий, а обычный старик, сухой настолько, будто из него солнце и время за долгие годы вытянули всю влагу. Кожа у него была тёмная, морщинистая, пальцы кривые. Ходил Левко медленно, полусогнувшись и опираясь на трость, как ходят только ветхие старики.

Дед давно отправился бы к праотцам, если бы не выращивал за домом клубнику: мелкую, тёмно-красную, сладкую настолько, что Фаэлина каждый год брала у него несколько корзинок для варенья. Он всегда приносил нам первую миску урожая. Взамен я пару раз презентовал ему настойку «собственного приготовления». Алкоголя там было меньше, чем он думал, а вот основой было укрепляющее зелье, разбавленное травами и ягодным соком. Такое мёртвого не подняло бы, но старика лечило и добавляло ему лишних лет жизни.

Я нашёл его на лавке у дома. Старик грелся на солнце.

— Здравы будьте, дед Левко, — поздоровался я, садясь рядом.

Дед поднял на меня мутноватые глаза.

— Буду… — согласился старик. Голос у него был тонкий, сухой.

Я поговорил с ним немного о погоде, о клубнике и о позавчерашнем. Старик отвечал вяло, отмахивался. Говорил, что всякое бывает, что беда пришла и ушла, что Урм разберётся, как людям жить дальше. На диалог старик не был настроен.

Я поглядел на него и понял, что ничего полезного он мне не скажет и по прошлому деревни не просветит. Не потому, что скрывает что-то, просто сам не считает важным. Он готов греться на солнышке и отдыхать, а вот разговаривать о прошлом не готов.

Пришлось зайти с другого края.

Я положил ладонь ему на плечо, сжал, будто приободряюще, а затем встретился с ним взглядами и применил навык.

Память старика была неважной, как перезревший фрукт. Слоистая, рыхлая, с провалами и повторами. Такую лишний раз трогать не будешь, чтобы не развалилась, и никак не укрепишь — будет рассыпаться и проминаться под пальцами, как песочный домик.

Я не стал трогать личное и не полез в семейное. С аккуратностью ювелира начал искать старые рассказы, детские воспоминания. Слова его родителей и слова их родителей, пересказанные у печи. Перед мысленным взором мелькали урожаи, свадьбы и похороны. Паводки, падёж скота. Зима, когда волки подошли к домам. Мать, ругающая за порванные штаны… Так, туда не лезу.

Потом я отыскал и нужное. Оказывается, раньше деревня была меньше и стояла чуть иначе, ближе к реке и старому тракту. Несколько домов, амбары, общий загон. Потом люди начали строить дома выше, там, где они стоят и сегодня. Сначала поставили один дом. Потом второй. Потом ещё и еще. Причину в памяти деда я не нашел. Только малопонятные комментарии «Там легче». «Дышится мягче». «Скот меньше болеет».

Фразы всплывали обрывками, чужими голосами. То, что он слышал мальчишкой от стариков.

Я копнул глубже и таки нашёл нужную картинку: маленький Левко бежит по заросшей травой дороге, босой и с палкой в руке. Впереди — заросший овраг за деревней. Крутые края, кусты, старая сухая трава, несколько накренившихся деревьев. Его догоняет женщина, хватает за ухо и тащит обратно, говоря, что детям туда ходить нельзя. Не потому что там водятся волки или змеи, просто нельзя ходить к оврагу.

Я задержался на этом воспоминании и начал искать все связанное с ним.

Старик уже не помнил, кто первым установил запрет. Его мать говорила, что так велела её бабка. Бабка говорила, что так было всегда. Старики деда тоже не знали причины. Правило существовало задолго до них и задолго до родителей их родителей.

Позже запрет ослаб. Дети выросли, старики умерли. Новые дома сместились к центру сегодняшней деревни. Овраг зарос. Его начали считать неудобным пустырём. Место плохое не в духовном смысле, а в хозяйственном: кривая земля, бурьян, комары, корни, мусор. Но все вокруг медленно застраивалось домами, огородами, участками. Старое правило всё ещё сидело в памяти старика, пусть он и не передал его нынешней молодежи.

Я убрал руку с плеча Левко. Старик озадаченно моргнул.

— Этмо… Настоечки бы твоей, Китт, — невпопад сказал старик.

— Принесу, — кивнул я.

— Хорошая настоечка, — продолжил старик. — После неё ноги меньше крутило.

— Принесу…

Я поднялся и пошёл к калитке. Надо бы проверить этот овраг.

Глава 15

Я шёл от дома Левко к старому оврагу и не знал, что думать. Личная диверсия или старое явление, в которое я просто по глупости влез? Ловушка, поставленная на меня, или древний механизм, существовавший здесь задолго до моего рождения? Кто вообще надоумил меня выбрать для жизни именно эту деревню?

Мы с Фаэлиной просто ездили по окрестностям Циншуя, выбирали место, где можно купить домик и отдыхать там время от времени. Хотелось тишины, воздуха, сада, чтобы не было визитов чиновников, деловых людей, старых знакомых и тех, кто знал меня в лицо. И вот этот домик как раз продавался. Очень удобно…

Его продавала милая супружеская пара, решившая переехать в город к сыну. Старички улыбались, угощали нас травяным чаем, рассказывали, как весной цветут поля, как тихо здесь зимой и что здесь отлично ловится рыба в реке. Стандартная история. Они совершенно точно не были практиками. Энергетика слабая, каналы обычные, никаких защитных привычек, никакой подготовки. Я тогда проверил дом, участок, погреб, колодец, старые стены, мастерскую, даже чердак, не найдя ничего кроме тряпок, мышиного помёта и сломанной прялки.

Здесь совершенно точно не было никакой угрозы. Я тщательно всё осмотрел.

«Насколько тщательно?» — шепнула паранойя. — «Может, ты что-то упустил? Например, грандиозную формацию под всей деревней, м-м-м?»

Я остановился возле развилки, где одна дорога уходила к дому, а вторая виляла, уходя к старой заросшей части деревни, и некоторое время просто стоял, вспоминая прошлое.

Можно было сколько угодно оправдываться тем, что формация тонкая, древняя, замаскированная под природную среду и растительную