Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай

можно объявить нарушением. Если душа чужая — её можно назвать угрозой. Совет получит всё: ключи, белую дверь, Сайру. А Ника станет не человеком, а удобным объяснением для любого страха.

Ортия стояла у входа в круглый зал и смотрела на неё без улыбки.

Теперь уже не прятала интерес. Не прятала знания. В её зелёных глазах было почти торжество, но не полное — осторожное, будто она ждала, с какой стороны рухнет потолок.

— Это не Нивея, — продолжил Бренн. — И если в тело мёртвой ключницы вошло нечто иное, мы обязаны немедленно передать ключи под охрану Совета.

Ника услышала, как ключи у её пояса тихо звякнули.

Все, кроме белого.

Белый молчал.

— Нечто? — повторила она.

Слово вышло ровным. Слишком ровным. Наверное, потому что внутри уже поднялся такой страх, что голосу просто не осталось места дрожать.

Бренн повернулся к ней.

— Вы сами утверждали, что не являетесь Нивеей Рен.

— Я и сейчас это утверждаю.

— Тогда благодарю за честность. Она облегчит решение.

— Решение о чём?

— О вашей изоляции до выяснения природы вашего появления.

Эйвард медленно повернул голову.

— Нет.

Одно слово.

Ника даже не сразу поняла, что оно сказано в её защиту.

Бренн понял быстрее.

— Милорд, вы не можете оставлять ключи у сущности, происхождение которой…

— Она не сущность.

В голосе Эйварда появился металл.

Ортия чуть заметно прищурилась.

Бренн склонил голову.

— Простите. У женщины, происхождение которой неизвестно.

— Её зовут Ника.

Тишина после этих слов стала такой глубокой, что страницы закрытой клятвенной книги дрогнули сами.

Ника не смотрела на Эйварда.

Не могла.

Имя прозвучало не в шёпоте под дверью, не в зеркале, не в угрозе Ортии. Он сказал его перед Бренном. Перед Ортией. Перед замком. И этим словно поставил рядом с ней не стену, нет, ещё не стену, но хотя бы собственную тень.

Ей вдруг стало трудно дышать.

Ортия первой нарушила молчание.

— Как трогательно, милорд. Вы уже называете её именем, которое она сама принесла в ваш дом?

— Осторожнее, Ортия, — сказал Эйвард.

— Я как раз осторожна. Кто-то должен быть.

Она сделала шаг ближе, и тень у её ног снова на миг раздвоилось. Ника заметила. Эйвард, кажется, нет. Или заметил и промолчал.

— Клятвенная книга признала смерть Нивеи, — сказала Ортия. — Значит, перед нами не ключница, а незавершённая клятва. А незавершённые клятвы опасны для наследников.

Белый ключ у пояса Ники стал ледяным.

Не горячим.

Ледяным, как в тот миг, когда белая дверь открылась.

Эйвард тоже почувствовал перемену. Его взгляд скользнул к ключу.

— Вы слишком хорошо знаете язык клятв, — сказал он Ортии.

Она улыбнулась.

— Я собираюсь стать частью вашего рода.

— Пока только собираетесь.

Улыбка не исчезла, но глаза похолодели.

Бренн вмешался мягко:

— Милорд, личные чувства не должны мешать безопасности дома. Если Нивея умерла, а эта женщина не Нивея, то ключи держатся не на праве, а на разрыве клятвы. Совет обязан закрыть разрыв.

Ника посмотрела на каменную книгу.

Закрыть разрыв.

Как удобно.

Все здесь хотели что-то закрыть. Дверь. Память. Рот. Правду. Разрыв. Ребёнка. Женщину, которая слишком много видела. И каждый называл это безопасностью.

— А если разрыв появился не из-за меня? — спросила она.

Бренн повернул к ней лицо.

— Вы не понимаете природы того, о чём говорите.

— Конечно. Я же не хранитель, который накладывал печати на чужую память.

Канцлер не дрогнул, но его взгляд стал тяжелее.

— Вы ступаете туда, где легко провалиться.

— Я уже провалилась. С мокрой лестницы в замок, где все считают удобным решать, кто имеет право быть живым.

Эйвард резко посмотрел на неё.

Она поняла, что сказала слишком много. Не про лестницу — про живых. В этом зале слово “живой” стало опасным.

Клятвенная книга снова раскрылась.

Сама.

Страницы зашуршали не так, как раньше. Не резко, не грозно. Скорее устало, будто старый дом собирался показать то, что давно пытался сказать тем, кто разучился слушать.

Ника почувствовала движение за доской в своей комнате. Два молчащих ключа — первый и второй — будто отозвались издалека, из-под дерева, из тайника, куда она их спрятала. Но теперь к их молчанию добавилось третье. Не ключ. Пока нет. Пустое место.

На странице проступили строки.

Эйвард шагнул ближе.

Бренн тоже, но книга резко перелистнула лист так, что край страницы едва не рассёк воздух перед его пальцами. Канцлер отдёрнул руку.

Ника не успела испугаться. Она уже читала.

“Клятва, принятая смертью, может быть завершена только живым выбором.”

Слова держались несколько мгновений.

Потом появилась вторая строка.

“Если тело ключницы сохранено домом, душа ключницы ушла за дверь.”

И третья.

“Последний ключ приходит не из крови, не из рода и не из памяти.”

Страница побелела.

Ника слышала своё дыхание. Слышала, как где-то далеко, возможно, в белом коридоре, тонко скрипнула дверь.

— Последний ключ, — сказала Ортия почти беззвучно.

В её голосе было не удивление.

Узнавание.

Ника посмотрела на неё.

— Вы знали.

Ортия встретила её взгляд и впервые не стала улыбаться.

— Я знала, что замок любит жестокие решения.

— Нет. Вы знали, что я не первая.

Эйвард резко повернулся к Ортии.

— Что она имеет в виду?

Ортия молчала.