Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай

— Она следит за Ортией?

— Она следит за тем, чтобы кто-нибудь следил за Ортией, — уточнил Тарвин. — Это разные вещи, но иногда второе полезнее.

Эйвард тихо выдохнул. Почти устало.

— Если Руна пострадает…

— Она знает коридоры слуг лучше, чем леди Ортия знает собственное отражение.

— Это не ответ.

— В этом доме редко бывают ответы, милорд. В основном двери.

Ника впервые увидела, как в глазах Эйварда мелькнуло что-то похожее на горькую благодарность.

— Комната ключницы, — сказал он.

Тарвин поклонился и пошёл впереди.

Дверь комнаты ключницы встретила их перекошенным замком.

Ника остановилась у порога и увидела: металл у скважины треснул, дерево потемнело, будто кто-то пытался войти не ключом, а чужим правом. Руна побледнела.

— Это не я, — быстро сказала она.

— Знаю, — ответила Ника.

Эйвард подошёл ближе. Осмотрел дверь, провёл пальцами по трещине. Ника ожидала приказа: сменить стражу, запереть её в другом месте, снова превратить безопасность в клетку. Но он молча взял из связки медный ключ, тот самый с крыльями, приложил его к замку и повернул не в скважине, а поверх неё.

Металл тихо встал на место.

Дерево посветлело.

Замок щёлкнул — крепко, ровно, живо.

— Теперь открывается только изнутри, — сказал Эйвард.

Ника посмотрела на него.

— Вы чините мне дверь, которую сами приказали держать открытой?

— Сегодня я передумал.

— Это извинение?

— Нет.

Она подняла брови.

Он помрачнел.

— Это дверь, которую вы можете закрыть, если захотите. Даже от меня.

Ника не сразу нашлась, что ответить.

Руна внезапно заинтересовалась полом. Тарвин, стоявший у поворота, делал вид, что вообще здесь не присутствует.

— Спасибо, — сказала Ника наконец.

Эйвард кивнул, будто принял не благодарность, а новый договор.

— Если кто-то попробует открыть её снаружи, замок позовёт меня.

— А если я не захочу, чтобы вы пришли?

Он задержал взгляд на её лице.

— Тогда не зовите замок.

В комнате ключницы было темнее, чем должно было быть к вечеру. Снег за окном стал синим, почти ночным, хотя солнце ещё не исчезло полностью. Пустая доска с крючьями будто ждала их. Ника почувствовала два молчащих ключа раньше, чем подошла. Они лежали за деревом, но их тишина стала плотнее, заметнее. Как две закрытые ладони.

Эйвард остановился у порога.

— Можно?

Ника обернулась, не сразу поняв.

Он не вошёл.

Ждал.

Вчера он отдавал приказы в её комнате, оставлял дверь открытой, смотрел на неё как на опасность. Сейчас стоял на пороге и спрашивал разрешения.

От этого почему-то стало больнее, чем от грубости.

— Войдите, — сказала она.

Эйвард переступил порог.

Ключи на её поясе тихо звякнули. Доска с крючьями ответила глухим деревянным стуком, будто внутри кто-то коснулся стены с другой стороны.

Ника подошла к тайнику. Провела пальцами между планками. Дерево разомкнулось.

Два молчащих ключа и письмо из камина лежали там, как оставленные на дне колодца вещи. Она вынула ключи первыми. Один серый, короткий, без украшений. Второй длинный, тёмный, словно сделанный из застывшей тени. Они не издали ни звука, даже когда легли ей на ладонь рядом.

Эйвард смотрел на них.

— Первый не висит, — сказала Ника. — Второй не открывает.

— Третий не ваш.

— Да.

— Но книга назвала вас последним ключом.

— Может быть, я не должна им владеть. Может быть, я должна его найти.

— Или стать им.

Она посмотрела на него.

Он произнёс это не жестоко. Скорее с той осторожной прямотой, которой уже перестал прятать страх.

— Я не хочу умирать, — сказала Ника.

— Я не позволю.

— Эйвард.

— Что?

— Не обещайте невозможное.

Он отвёл взгляд.

— Хорошо.

И после паузы добавил:

— Тогда я обещаю другое. Если замок потребует вашу жизнь как плату, я не стану первым, кто согласится.

Ника невольно усмехнулась.

— У вас удивительный талант к пугающим извинениям.

— Я плохо умею в другие.

Это прозвучало так сухо, что она почти рассмеялась. Почти. Но смех застрял, потому что в следующую секунду зеркало в потемневшей раме пошло рябью.

Эйвард мгновенно шагнул ближе.

Не к зеркалу.

К Нике.

Она заметила — и заметила, как он сам тоже это понял.

На поверхности зеркала вместо отражения комнаты проступила белая детская. Не вся. Только край кровати, кусок пола, маленькая рука на покрывале.

Сайра.

Ника сжала молчащие ключи.

— Она там?

Эйвард подошёл к зеркалу.

— Нет.

— Почему вы так уверены?

— Потому что я чувствую белую дверь. Она закрыта.

— А если зеркало показывает не комнату, а то, что должно случиться?

Эйвард не ответил.

На отражении появилась другая фигура.

Женщина.

Стройная, в платье цвета зимнего неба.

Ортия.

Ника перестала дышать.

— Она же в восточных покоях, — прошептала она.

Эйвард резко повернулся к двери.

Но зеркало уже показывало больше.

Ортия шла по белому коридору. Не кралась. Не торопилась. Она двигалась уверенно, как человек, которому не нужны ключи, потому что его давно ждёт другая скважина. У её пальца мерцало кольцо с зелёным камнем. Тень у её ног снова двоилась, и теперь Ника ясно увидела: вторая тень не повторяет движений Ортии.

Она идёт чуть