Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов

работы велись с сортировкой вскрыши (что потребовало бы копеечных затрат), добываемая руда доставалась бы стране бесплатно. Часто ведомства добивались экономии своих затрат, снижая качество продукции, что вызывало многократно большие дополнительные расходы у потребителей. «Рак ведомственности» все больше разъедал советскую экономику. А сама экономика все более превращалась в «производство ради производства» становилась все более «затратной», эффективность производства снижалась.

Ведомственность, как и всякая монополия, тормозила научно-технический прогресс в стране. Но все это оставалось вне поля зрения Сталина.

Руководствуясь марксистским положением о примате экономики, Сталин проглядел начало нового этапа на-учно-технической революции. Он по-прежнему мыслил категориями объемов материального производства. Мне довелось услышать из первых уст рассказ о том, как у Сталина созревали представления о путях перехода от социализма к коммунизму.

Я много лет работал с бывшим министром путей сообщения Иваном Владимировичем Ковалевым, который в начальный период войны был начальником Центрального управления военных сообщений Красной Армии и потому практически ежедневно, а иногда и по нескольку ,;раз в день встречался со Сталиным, главным образом по поводу организации воинских перевозок. Так как за всю войну Ковалев ни разу Сталина не подвел, а нередко и подсказывал ему правильные решения в области транспорта (которому Сталин придавал важнейшее значение), То вождь порой говорил со своим надежным сотрудником и на общеполитические темы.

Летом 1945 года страна отмечала первый после войны профессиональный праздник транспортников—День железнодорожника. В зеленом театре парка культуры состоялось торжественное заседание, на котором Ковалев вые* тупил с докладом, где, в частности, поставил задачу — разработать трехлетний план технического восстановления железнодорожного транспорта. Едва он кончил доклад и прошел в комнату отдыха, чтобы выпить стакан чаю, как ему сообщили, что его срочно вызывает Сталин.

Ковалев вошел в кабинет вождя, и Сталин сразу же спросил его:

— Почему вы поставили задачу разработки трехлетнего плана восстановления транспорта? Разве у нас уже отменено планирование по пятилеткам? (Значит, Сталину уже доложили об изюминке доклада Ковалева. Информация о том, что делают и говорят его соратники, была у него поставлена превосходно.)

Ковалев ответил:

— Нет, товарищ Сталин. Но разработка пятилетних планов — это дело директивных органов. А я говорил о плане технического восстановления железных дорог, исходя из технологических требований. Дело в том, что при восстановлении железных дорог в районах, освобожденных от немецких оккупантов, главным был фактор времени — мы не могли задерживать наступление наших войск. Поэтому мы использовали подручные материалы. Путь укладывали не из цельных рельсов, а из рубок, шпалы под рельсы клали из сырого леса, без пропитки креозотом. И опоры под временные мосты тоже строили из сырого леса. А сырой лес быстро гниет, через три года по такому пути нельзя будет ездить, мосты тоже будут обрушиваться. Поэтому нам нужно обновить верхнее строение пути не более чем за три года. Вот почему я говорил о трехлетнем плане технического восстановления транспорта.

Сталин смягчился. Походив молча по кабинету, он спросил Ковалева:

— А как вы думаете, какой должна быть железнодорожная сеть СССР для того, чтобы мы могли сказать, что все предпосылки для перехода к коммунизму в транспортном отношении созданы? Не могло бы Министерство яутей сообщения разработать хотя бы в первом приближении проект такой сети?

Ковалев ответил:

— Чтобы разработать такой проект, надо знать основные грузовые и пассажирские потоки в стране, размещение важнейших центров производства. Такие данные можно получить, лишь зная политические и экономические перспективы страны. А это — дело высшего руководства страны.

Сталин с этим согласился, но все же попросил министра начать подготовку к этой громадной работе, пообещав, что в скором времени очередные задачи перед страной на достаточно длительную перспективу будут поставлены.

Об этих задачах развития СССР на будущее Сталин сказал в своей речи перед избирателями 9 февраля 1946 года. Он поставил целью значительное увеличение объемов производства (выплавки чугуна до 50 миллионов тонн, стали — до 60 миллионов тонн, добычи нефти — до 60 миллионов тонн, угля — до 500 миллионов тонн), на что должно было уйти примерно 15 лет.

Замечу попутно, что и Ковалев выполнил свое обещание и представил проект генеральной схемы развития железнодорожного транспорта СССР на 15 лет. Но после смерти Сталина этот план был предан забвению.

Задачи, поставленные Сталиным, были грандиозные, но они исходили из движения страны по инерции, из наращивания добычи и использования природных, материальных и человеческих ресурсов. Сталин оказался под гипнозом ленинского понимания того, что значит «превзойти главные капиталистические страны экономически» — перегнать их по показателям производства на душу населения. Задача понималась как количественная, а речь должна была идти о том, чтобы показать более высокий уровень качества жизни и высшие ценности. А в это время мир уже подходил к порогу новой эпохи, через десяток лет начнется революция в области информации, передовые страны вступят в постиндустриальное общество, и эти дополнительные миллионы тонн чугуна и стали, на производство которых предполагалось направить все силы народа, теряли свое прежнее значение. Убеждение Сталина в том, что «будут домны — будет и социализм», не оправдывалось на практике. Доменных печей становилось все больше, а социализма от этого в жизни людей не прибавлялось, и СССР начинал вновь отставать от наиболее развитой страны Запада — США.

Не все было гладко и в межнациональных отношениях. Сталин беспощадно подавлял малейшие проявления сепаратизма, но в среде «младших братьев» все же росло недовольство засильем «чужаков» в руководстве республик. Да и в РСФСР росло недовольство чрезмерной помощью национальным республикам за счет коренных русских областей. Жестокая расправа с обвиняемыми по «ленинградскому делу» показывала, какой смертельной опасностью для единства страны Сталин считал малейшие проявления великорусского сепаратизма (как, впрочем, и всякого иного).

Изменился не в лучшую сторону и состав партии, настрой ее рядовых членов. Стремясь обрести опору в борьбе с «ленинской партийной гвардией», Сталин сразу после смерти Ленина объявил «ленинский призыв» в РКП(б). С одной стороны, это упрочило его позиции, а с другой — повело к перерождению партии, потому что в партию, наряду с идейными борцами, косяком пошел обыватель, тем более что с окончанием Гражданской войны быть коммунистом стало безопасно, белые уже не могли коммуниста расстрелять. Обывателя же привлекали не идеи, а возможности стать поближе к власти и к связанным с этим материальным благам. В итоге теоретический уровень коммунистов еще более понизился, господствующим стилем в партии стал прагматизм — самое презренное и бесперспективное мировоззрение, а в теоретической работе воцарился догматизм.

Все эти изменения требовали теоретического прорыва, осмысления новых реалий страны и мира.