"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

— Послушай, приятель, — успокаивающим тоном произнес он в трубку. — Они могут подозревать тебя в чем угодно. Подозревать — и только. Пока я с тобой, тебе беспокоиться нечего. Ты понимаешь меня? Не беспокойся, забудь обо всем. Твое дело — исполнять мои указания, а мое дело — заботиться о том, чтобы все шло нормально. Если ты будешь вести себя спокойно, то не станешь навлекать на себя никаких подозрений, а если занервничаешь, задергаешься… Они тут же возьмутся за тебя. Так что, веди себя как можно естественнее, не делай резких движений, и тогда я смогу защитить тебя.

— Хорошо, я постараюсь… — дрожащим голосом сказал Альварес. — Постараюсь не предпринимать никаких самостоятельных действий и постараюсь постоянно держать тебя в курсе дела.

— Хорошо. И вот еще, помни о том, что ты являешься для меня самым ценным поставщиком информации о том, что происходит в полиции. Думаю, что размеры твоих вознаграждений не дадут мне соврать. Тебе любыми средствами нужно продержаться на службе как можно дольше, не привлекая к себе излишнего внимания коллег. Будь как все, веди себя спокойно, не обращай внимания на подозрительные взгляды или шепот за спиной — все это ерунда. Главное, запомни — ты мне нужен. Если что‑то будет не так, сразу же связывайся со мной, ты знаешь, как меня найти. Теперь валяй, возвращайся к службе. Там тебя, наверное, Кастильо и Уитни заждались.

Альварес снова опасливо оглянулся по сторонам.

— Нет, нет. Они там о чем‑то разговаривают. На меня не смотрят, слава Богу. Но все равно ты прав — мне пора.

Во время судебного заседания Марк Маккормик заподозрил Джулию в том, что она ведет какую‑то нечистую игру. Ее попытки защищать его были столь вялыми и безнадежно обреченными на провал, что Марк заподозрил Джулию в игре на стороне противника.

Когда после судебного заседания они остались вдвоем, Маккормик вдруг неожиданно выхватил из сумки Джулии, на мгновение оставленную ею без присмотра папку с материалами дела касающимися Марка Маккормика.

Когда Джулия обернулась, Марк уже развернул папку и быстро пробежал глазами по материалам дела.

Она поняла, что совершила ошибку, позволив ему завладеть бумагами. Однако, было уже поздно.

Спустя несколько секунд лицо Марка исказила гримаса ярости и он со злостью захлопнул папку.

— Ты же сказала, что это документы по моему делу? — закричал он. — Но то, что я вижу здесь не имеет к нему никакого отношения!

Джулия потянулась рукой к папке, пытаясь выхватить ее у Марка.

— Дай взглянуть.

Он резко отвел руку с папкой назад, спрятав ее за спину.

— Можно подумать, что ты не знаешь, что находится в этой папке? — с возмущением воскликнул Марк.

Джулия попыталась притворно возмущаться.

— Представь себе не знаю!

— Ну, конечно! — потрясая бумагами возмутился Марк. — Ты не знаешь… Посмотрите не нее! Какая святая душа! Да это же стенограмма процесса по делу Дэвида Лорана. Только не говори мне, что перепутала папки и в спешке схватила со стола не ту, которая была нужна для ведения судебного Процесса по моему делу!

Джулия все еще пробовала защищаться.

— Я не могу ничего сказать об этом до тех пор, пока ты мне не покажешь эту папку и те бумаги, которые в ней лежат. Мне нужно самой посмотреть.

Еще раз просмотрев бумаги, Марк покачал головой и уверенно сказал:

— Ну вот, теперь я все понял. Мне все абсолютно ясно, хотя я не ожидал от тебя такой подлости. Ты все‑таки адвокат…

— В чем ты меня обвиняешь? Что тебе ясно?

— Ты хочешь меня заставить поверить в то, что ты ведешь мое дело, организуешь мою защиту и машешь перед моим носом этой толстой папкой? Ты ни черта не сделала для того, чтобы добиться моего оправдания и, насколько я понимаю, ничего не собираешься сделать. Я знаю что будет дальше! Ты будешь сидеть и ждать, когда я сам должен буду влезть в петлю!

Джулия поняла, что дальше скрывать от Марка свою истинную позицию ей не удастся. Поэтому она гордо откинула назад голову и смело посмотрела Марку в глаза.

После судебного заседания Мейсон и Мэри тоже должны были выяснить позиции друг друга.

Мэри выглядела невероятно усталой, даже изможденной. У нее под глазами образовались темные круги и уголки губ обессиленно опустились. Во всем ее облике была видна невероятная утомленность и растерянность?

Когда они шли по дорожке от машины к дому, Мэри едва ступала от усталости. Мейсону даже пришлось помочь ей подняться по лестнице.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — участливо спросил он, распахивая перед ней дверь.

— Я невероятно устала… — обессиленно ответила она. — Я устала от всего.

Мейсон, несмотря на то, что день выдался тяжелым не только для Мэри, но и для него, выглядел довольно бодро.

— Ну, ну! Крепись, Мэри, — сказал он. — Нам еще предстоит немало работы. Но тебя должно согревать то, что мы решим эту проблему раз и навсегда. Этот вопрос будет закрыт и никакой Марк Маккормик не сможет помешать нам в строительстве нашего семейного счастья. Еще несколько заседаний и ты увидишь, как все разрешится в нашу пользу. Они вошли в дом.

Мэри сразу же направилась к дивану и опустилась на широкие кожаные подушки.

— О, Мейсон, мне так тяжело!.. — в изнеможении сказала она. — Нельзя ли сделать какую‑нибудь короткую передышку? Чтобы я могла собраться с силами и могла обдумать, как мне действовать дальше. Все это невероятно тяжело для меня.

Мейсон остановился рядом с ней.

— Если ты расскажешь людям о себе, то ты сможешь уберечь этим огромное количество женщин от тех несчастий, которые случились с тобой. Представляешь, сколько женщин избавится от такой участи?

Мэри прикрыла глаза рукой и опустила голову.

— Женщины нередко подвергаются насилию со стороны своих мужей, — продолжал Мейсон. — Но они боятся, что в суде их никто не станет слушать. И поэтому они молчат.

Мэри вскинула голову и с горечью сказала:

— Но ведь я не выставляю свою кандидатуру на общегородских выборах. Я прежде всего думаю о нашем ребенке. Я не зря сказала это слово «нашем», он должен быть нашим. Если у нас ничего не получится, то Марк сможет добиться того, чтобы судебное решение о ребенке было в его пользу.

Мейсон положил руку ей на плечо.

— Я верю