Бывшие. Ночь изменившая все - Валерия Брайт

Он хохочет. Низко, глухо.

— Чёрт, Алиса… Я ведь реально хотел, чтобы у нас всё получилось.

Холод снова пробегает по спине. Он смотрит на меня с сожалением, или мне все же кажется… Но от этого взгляда становится мерзко.

— Первое время, — продолжает он, — думал, просто убью тебя у него на глазах. Но вы развелись, и ты укатила к чёрту на рога. И вот однажды, вот чудо, я снова вижу тебя. В моём городе.

Он на секунду переводит взгляд на Макса.

— Да, кстати Макс. Это мой город. Здесь всё под моим контролем. Каждая дворняга служит мне. Когда жена ушла, забрав сына… — его челюсти сжимаются, на лице проступает настоящая боль. — Я долго пытался вернуть их. А потом, одна несчастная авария. И всё…Их больше нет.

Он резко втягивает воздух.

— Это твоя вина! — кричит он на Макса

— Андрей… — я снова пытаюсь достучаться, голос срывается на шёпот. Молю его остановиться. Хотя бы задуматься. Хотя бы на секундочку.

Он резко поворачивает голову ко мне. В глазах пустота. Бездна.

— Неужели ты думаешь, что что-то сейчас значишь? Что твои слова, твой взгляд хоть что-то изменят? Если ты не заткнёшься и не вернёшься на место — я вынесу мозги вашему сынишке.

Он сильнее вжимает пистолет в висок Темки. Тот вскрикивает.

— Ма-а-ма!

Глава 31

Алиса

— Ма-а-ма!

— Нет! — вырывается у меня из груди. Будто проваливаюсь в ледяную яму. Ноги подкашиваются, меня ломает пополам и я просто валюсь на пол. Макс подхватывает меня, прижимает к себе. Его запах, его тепло, его руки, всё это на секунду возвращает мне воздух.

— Успокойся. Всё будет хорошо. Доверься мне, — шепчет он тихо, уверенно вселяет надежду. Помогает мне сесть в кресло. Я дрожу, ладони холодные, будто я только что держалась за лёд. Стараюсь взять себя в руки, успокоиться, ради Темки…

Андрей наклоняется к Тёме, его голос становится почти ласковым.

— Господи, твои родители такие непослушные, — говорит ему в ухо — Но ты же послушный? Ты же любишь маму? Тогда перестань реветь.

Темка, весь дрожащий, кивает. Хлюпает и затихает. Но слёзы всё равно текут. Маленькие, горячие, беспомощные. Я кусаю губы до крови, чтобы не всхлипывать и разреветься вместе с ним.

— Так… о чём я? Ах да, — Андрей снова смотрит на меня. — Когда я узнал тебя ближе, Алиса, я подумал, что у нас реально может что-то быть. Ты оставила Ветра. Ты хотела новой жизни. И я хотел дать тебе эту новую жизнь.

Меня бросает в жар. Он… верил в это? Или просто наслаждается болью, которую причиняет?

— И это был один из пунктов моего плана. Но потом появился Ветер.

Он рывком поворачивается к Максу.

— Сука, какого хрена ты снова появился? И с этой дурой Дашей…

Меня будто ударили. Воздух выходит из груди.

— Кстати, — добавляет он, улыбаясь мерзкой, липкой улыбкой. — Её было очень легко переманить. Она ненавидит свою бывшую подругу. НенавидеЛА…

Он облизывает губы, будто вспоминая что-то вкусное.

— Но можете не переживать по этому поводу, уже разобрался с ней. После того как она наняла какого-то недоделанного киллера, чтобы пристрелить тебя.

Он усмехается.

— Благо тот промахнулся.

Меня трясёт. Мир перед глазами будто дрожит, как пламя свечи.

— И последние крупицы надежды на то, что ты все же выберешь спокойную жизнь с рядовым адвокатом, меня не покидали.

Он снова смотрит на меня как на утраченную возможность. Взгляд его скользит по моему лицу, и в нём на миг проступает что-то почти человеческое, жалость к самому себе, к несбывшейся фантазии. Это отвратительно. Мой желудок сводит судорогой.

— Я знал, что Орлов похитил мальца и собирался забрать его и вернуть тебе, но не успел. Потому что, ты тварь, снова все отнял у меня все!

Его голос срывается на визгливую ноту, и пистолет в его руке начинает мелко дрожать.

— Я ничего не отнимал, ни тогда ни сейчас. — Голос Макса не изменился. Он звучит тихо, отчетливо, будто он читает прогноз погоды. — Знаешь, я даже не помню ни тебя, ни твою фирму… ни твою семью… — Он делает едва заметную паузу, и следующий удар обрушивается с леденящей ясностью. — А это МОЯ семья.

Эти слова падают в комнату, как приговор. И они прожигают что-то в Андрее. Его лицо искажается чистой, неконтролируемой яростью.

— Рот свой закрой! — Он резко, почти судорожно, переводит пистолет с Темки на Макса. Металлический щелчок взведенного курка отдается в тишине уколом в самое сердце. Я замираю. Пальцы немеют. Ощущаю, как страх поднимается куда-то к горлу, давит, режет. Я даже не дышу. Макс не отступает. Он делает шаг вперед. Не в сторону, не назад. Прямо под дуло пистолета. Расстояние между ними сокращается до миллиметров.

— И знаешь, — продолжает он, и в его голосе впервые появляются нотки чего-то смертельного и презрительного, — я ничего не боюсь. И никого… А особенно таких как ты. Трусливых подонков, которые прячутся за спинами женщин и детей, и не способных решать вопросы один на один.

Андрей аж подается назад от этого тихого, холодного напора. Его глаза расширяются.

— Ты можешь заключать сделку с дьяволом хоть каждый день, пройти хоть десять кругов ада, — улыбка, едва заметная, хищная, появляется у Макса на губах. — Но чтобы быть со мной наравне… тебе нужно было родиться в самом аду.

В последнем слове — финальный щелчок. Не пистолета, а сознания. Андрея. На долю секунды его взгляд, полный ненависти и отчаяния, теряет фокус. Его палец белеет на спусковом крючке.

И в эту долю секунды Макс двигается. Это не человеческое движение. Это вспышка. Молния. Я даже не успеваю моргнуть. Его левая рука взмывает вверх, не блокируя ствол, а идя по траектории снизу вверх. Ладонь бьет по запястью Андрея с такой силой, что хруст кости слышен в тишине. Пистолет, выбитый из ослабевших пальцев, подпрыгивает в воздухе, вращаясь.

Правая рука Макса уже там. Он ловит оружие в полете, не глядя, движением до жути отработанным и точным. Андрей застывает на миг, его рот открыт в немом крике, в глазах шок и медленное, страшное понимание.

Звука выстрела я почти не слышу. Только вижу вспышку у дула. Вижу, как голова Андрея отшатывается назад, как