Лед и сердце вдребезги - Дарья Волкова

Натянутое до звона плечо вдруг вздрогнуло под его рукой. И лопнуло. Она вся лопнула, словно исчезла сила, которая держала ее вертикально. Сгорбилась, скрючилась, уткнулась лицом в ладони и затряслась.

— Не надо. Не надо! Не надо!!!

Алла плакала. Нет, она рыдала. Нет, это истерика, твою мать! Сашка встал столбом. Вот с этим он точно не знал, что делать. Так он и не думал, что с Аллой такое бывает. Он осторожно коснулся пальцами ее плеча — и Алла дернулась, словно от удара током.

— Не надо! — она говорила полу-выдохами, заглатывая воздух, между хрипами слез. — Не надо! Ничего не сделать. Ничего! Понимаешь?! Надо просто подождать!

— Да не надо ничего ждать! — не выдержал и рявкнул Саша. — Делать надо!

— Не надо… — она уже практически выла. — Не надо. Мы ничего не сделаем. Пожалуйста, Саша… Не мучь меня. Уходи.

— Щас прямо!

— Уйди! — она вдруг резко тронулась с места, прошла, села на стул, обняла себя руками за плечи, скорчилась, забившись в угол между столом и стеной. — Уходи. Пожалуйста. Я прошу тебя. Я… Зря я тебе сказала…

— Аль… — Александр не мог видеть ее такой. При первой встрече он подумал про Аллу — бронебойная. Сейчас она была бумажная. Стеклянная. Он не узнавал ее. И не понимал, что сейчас делать. А делать что-то надо.

Шагнул к ней.

— Не подходи! — Алла взвизгнула. — Уходи! Нельзя ничего сделать, ты не понимаешь! Не мучай меня! Просто уйди!

В ее словах не было ни смысла, ни логики. Зато было очень много эмоций. И слез. Столько всего, что Саша в этом терялся. Но он вдруг вспомнил — то ли чьи-то слова, то ли прочитал где-то — что с истерикой в моменте сделать ничего нельзя. Единственное, что работает — время. Надо просто переждать. Хотя это, конечно, ни хрена не просто.

— Уходи, — обессиленно прошептала Алла.

— Никуда я не уйду.

Она вдруг встала. Сама подошла. Подняла лицо. Зареванная — пиздец. Ну, нельзя же так, Аль. Зачем плакать, когда можно что-то сделать? От этого толку больше.

— Саша… Я прошу тебя… Если я что-то для тебя значу — дай мне сейчас побыть одной. Я… я в самом деле сожалею, что рассказала тебе.

— Я не сожалею.

— Саш… — она всхлипнула. — Ничего не сделать. Я знаю это. Пожалуйста… Дай мне побыть одной. Уйди. Пожалуйста. Прошу. Умоляю.

Он протянул руку — Алла отшатнулась. Отчаянно замотала головой и отступила назад. Он по губам прочитал беззвучное: «Уходи».

Пиздец.

Он вдруг отчетливо даже не понял — почувствовал — что она его не слышит. Что вот сейчас — именно сейчас Саша до Аллы не достучится. Тем более, он не понимает, как это сделать. Все-таки все произошедшее — для него конкретный шок. И надо как следует все обдумать. Что ему делать с Аллой? Как вывести ее из этого непонятного состояния? Как переубедить? И как при этом не сделать еще хуже?

А как ее переубедить сейчас, если она словно опустила внутри какой-то барьер и не слышит? Вон, шарахается от него. Может, и правда... Утро вечера мудренее?

— Хорошо. Я уйду. При одном условии. Ты дашь мне слово, что до завтра не будешь делать никаких глупостей.

— Каких глупостей? А… — она прерывисто вздохнула. — Перестань. Я же сказала. Все случится само собой. Без… моего участия.

— Ты сейчас ляжешь в постель и проспишь до утра.

— Саша…

— Иди в постель, — он махнул рукой в сторону спальни. — Хочешь, чтобы я ушел — марш в постель.

Он этим «марш в постель» своих демонов в лагере по койкам разгонял. Неужели это было каких-то четыре месяца назад?

Алла не стала с ним спорить. Они прошли в спальню, она легла, как была, в спортивном костюме, натянула до носа одеяло.

— До завтра, — молчание. — Ты обещала, — снова тишина. — Я дверь захлопну.

* * *

Он не уехал сразу. Даже в машину не сел. Устроился на скамейке на детской площадке. В этот поздний час там было пусто. Саша не очень понимал, почему он не уезжает. Его сейчас вели какие-то инстинкты — недавно проснувшиеся, непонятные, но не подчиниться им было невозможно. Он смотрел на окна Аллы — все три на эту сторону. Темные. Он, уходя, погасил свет.

Свет так и не зажегся. Значит, Алла уснула. Думать про другое он просто не хотел. Не ходит же она там по темной квартире. Нет, Аллу шатает, но не настолько.

Саша сидел так долго, пока окончательно не замерз. И только после этого сел в машину и завел двигатель. Наклонил голову, чтобы еще раз посмотреть на окна Аллы. Темные.

Пока он сидел на скамейке под ее окнами, Саша перебрал кучу вариантов, что делать. Вплоть до самых фантастических. И теперь из всех вариантов остался один. Самый реальный. Правда, этот вариант выставлял самого Александра в крайне невыгодном свете. Но на это в данный момент плевать.

* * *

Алла проснулась по будильнику и долго лежала в кровати, не открывая глаз. Голова гудела, словно с похмелья. Правда, оно, это похмелье, было в ее жизни всего один раз — тогда, на пару с Лешей Русаковым.

Сегодня же…

Алла со стоном села на постели. Она так и уснула вчера в спортивном костюме. Видимо, после истерики мозг отключается сам собой. Последнее, что Алла помнила — звук захлопнувшейся входной двери. Алла вздохнула, спустила ноги с кровати и поплелась в ванную.

Эмоции она вчера все сбросила. И пришло время думать, и думать спокойно, взвешенно, разумно. Как и положено взрослому человеку.

Алла стояла под душем. Сверху текла вода. И так же текли ее мысли. Саша вчера поступил так… Так, как она уже и не думала, что мужчины поступают. Ему нужен этот ребенок. Он готов за него сражаться.

Только непонятно, с кем. С ней, с Аллой? Так ведь она очень даже не против. А если точнее, то ей самой хочется, чтобы у них с Сашей был ребенок. Несмотря на то, что они знакомы совсем недолго, всего-то, наверное, четыре месяца или что-то около этого. Но…

Но ведь Алла сама позволила этой беременности случиться. Она, именно она. И какие у нее оправдания? Или хотя объяснения? Потеряла голову от потрясающего секса с потрясающим мужчиной? Да, это так. И больше всего ее сбивало с ног то, как Саша реагировал на близость без презерватива. Он от этого так кайфовал, что… Что ей хотелось это повторять.

Несерьезно.