Абаддон, выйди вон! - Евгений Юллем

— Шарик, слушай и читай мои мысли! — я положил руку ему на голову.

Контакт! Четкий и ясный! Осознание приказа, понимание, исполнение.

Шарик рыбкой выпрыгнул в окно, и пошло веселье.

Сначала дико завизжала Бастет, как будто ее убивают. Классный такой вой вышел, с переливами и руладами, я аж заслушался. Хотя никто ее убивать не собирался, разве только в воспитательных целях… Да ну, я же не зверь, тем более в ее смерти не было политической необходимости. А вот мощно укусить за жопу пару раз, да так, чтобы летела, пердела и мяукала — легко.

Судя по нечеловеческому воплю, с поставленной задачей Шарик справился. Ну как же, тут его исконный генетический враг — кошка!!! Ну и что, что она какая-то там богиня? Адской гончей это сугубо фиолетово, и не таких за ляжки кусали.

А вот дальше я отпустил ментальный поводок. Твари лезли ко мне в окно, чтобы растерзать? В эту игру можно играть вдвоем. Как я уже говорил, кисики хороши, когда они одни и ласковые, а вот сотня взбесившихся по приказу своей богини адских тварей, заточенных на убийство — это уже враги. Против которых у меня есть такая вундервафля. Биология — штука такая, против природы не попрешь. Да и собачке прогуляться по своим делам надо, хотя бы забор с воротами пометить.

Короче, у богини получился эпик фейл. Через пять минут ни одна кошачья глотка не смела нарушить ночную тишину по причине полного отсутствия оных. Вон даже сверчок заиграл, сменив штаны.

Шарик явился из окна довольный до соплей. Как же, одержать такую убедительную победу! Я полил воды, а ламия вытерла ему морду, испачканную кровью и шерстью, тряпкой.

— Молодец, хороший песик! — я погладил своего фамильяра по голове.

Шарик от избытка чувств плюхнулся на жопу, закрыл глаза, открыл рот, вывалив язык и аж засопел от удовольствия. Как мало собакам для полного счастья надо!

— Ну ладно, — сказала ламия. — Враг был схвачен и отхерачен. Пора и байки. У меня, между прочим, продолжение банкета.

— Горизонтального? — уточнил я.

— Пошляк! — заявила она и растаяла в воздухе.

А мы с Шариком остались одни.

Наутро я спустился в столовую к завтраку с абсолютно невинно-дебильной рожей «а что стряслось?».

Весь наш основной состав был вместе. А вот Бастет не было. Правильно, нечего животное с собой сажать! Я хоть и не расист, но все же… Приличия надо соблюдать.

— А где наша восточная гостья? — спросил я.

— Она нас покинула, — сказал Сид.

— Что так? — спросил я.

Сид ничего не ответил, лишь покосился на меня. Чувствую, устроит он мне разбор полетов. А я-то тут при чем? Я, что ли, орал как кошка, которая хочет, чтобы ее отодрали? Я вообще ни при делах.

— Слишком много с ней было проблем, — сказал Грег, намазывая гадость, именуемую арахисовым маслом, на хлеб. — Слышал ночью кошачий концерт? То-то. Вторую ночь подряд. Ну мы и передали ее по назначению. Пусть с ней французский королевский дом мучается. Хоть сегодня выспимся.

— Слава богу, — я решил отдать должное завтраку, а несвежая кошатина подождет. — Может, набьют чучелко и в египетском зале Лувра выставят.

После завтрака Сид поманил меня за собой.

— Пойдем, поговорим!

Ну пойдем, если ты так хочешь, дядя. В кабинет? Хорошо, меньше свидетелей будет. Типа, любитель поговорить перед бизнес-сексом?

— Что ты творишь? — набросился он на меня, едва мы зашли.

— В смысле? — недоуменно-возмущенным тоном спросил я.

— Он еще спрашивает! Бастет вон на тебя жалуется всем встречным и поперечным! — Сид хлопнул по столу ладонью.

— Ну у тысячелетних старушек это всегда бывает, они в силу деменции вечно обиженные на все. И потом, богиня — и жаловаться? Как-то странно и обидно для пантеона.

— Она требовала у меня твоей головы!

—. А вообще, с каких это пор объект изучения требует головы исследователя? У вас белые мыши еще головы Дениз, которая их препарируют, не требуют? Пришла бы ко мне, я бы ей дал. Не факт, что верхнюю, — я развалился в кресле и положил ногу «четверкой». — Это все?

— Она говорила, что ее чуть не съели и показала огромный укус, который совпадает с укусом…

— Дай угадаю, — лениво перебил я. — Адской гончей?

— Так это твоя работа??? — чуть ли не заорал Сид.

— Не, — лениво сказал я. — Я баб за жопу в воспитательных целях не кусаю. Его.

И ткнул большим пальцем за спину.

Сид зашарил у себя в столе. Магические очки ищет, не иначе. Бедные вы бедные, маги хреновы. Даже видеть нормально не можете.

Наконец Сид нашарил очки, надел себе на нос и икнул. Хорошо, лужу не напустил. Еще бы, когда у тебя в кабинете на твоем любимом ковре, на котором ты когда-то пялил персонал, сидит мохнатой жопой черное чудовище размером со льва и мило тебе улыбается.

— Это кто? — спросил он дрожащим голосом.

— Это? Шарик, мой песик. Поздоровайся с дядей, Шарик, дай ему лапу!

Пес послушно протянул вперед маленькую лапку, в которой спокойно поместилась бы голова Сида. Тот отскочил, как ужаленный и прижался к резной дубовой панели за креслом. Не, дуб здесь плохо подходит, надо посоветовать сменить интерьер. Мозги с него отмывать трудно. Или дерьмо, как повезет.

— Ладно, не хочет — как хочет, — я потрепал песика по боку.

— Откуда он взялся? — дрожащим голосом спросил Сид.

— С псарни Вельзевула. Подарили. Еще вопросы есть? — спросил я его.

— Ннет…

— Ну вот и славно! Мы пошли? — я встал из кресла и направился к выходу, Шарик за мной.

Вот ведь позер — выходя из кабинета Сида он так потерся боком о старинный косяк, что побелка посыпалась. Ну а что, я сейчас даже затрудняюсь сказать, сколько весит мой питомец. Много. Примерно, как взрослый лев, с которого он размером. Хотя для адского пса вес — понятие относительное.

— Ну как прошло? — спросила ухмыляющаяся ламия.

— Все в ажуре и хрен на абажуре, — ответил я. — Отболтался.

— Ты или у него? — продолжала зубоскалить она.

— Я от него, — махнул рукой я. — При виде Шарика лишние вопросы он предпочел засунуть себе… в портфель.

— Вот видишь, какой у тебя питомец! — ламия от избытка чувств чмокнула собакина в нос.

Негигиенично, блин. А вдруг у него астральные глисты есть?

— Ну а кроме этого, что у нас плохого? — спросил я.

— Пока в окрестностях относительно тихо. Все твари затаились, как будто бы испугались нашего присутствия.

— Прямо-таки и все? — прищурился я.

— Да. Но тут, скорее, работа «Санктума».

— Ты о чем?

— Помнишь, я говорила о ругару?