Некрасивая - Ольга Сурмина

шаг назад. К горлу подкатывало странное волнение. Что ему надо? Что он хочет обсудить? Разве не проще было всё замять и до конца дней своих делать вид, что того странного эпизода вообще не было?

Видимо, нет. Ему — не проще.

— Я. В общем… — Джерт прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Я вчера был неприлично пьян. И нёс… какую-то чушь, за что приношу свои извинения.

— Ладно. Нормально, — Бауэр неловко поёжилась. — Со всеми бывает. Наверное.

— Я почти ничего не помню, — он покачал головой. — Очень размыто и фрагментарно. Помню лишь, что мы с тобой голые скатились в овраг, помню, что я вышел из себя и говорил всякую ересь. Даже не помню, какую именно ересь, но помню, что… лучше бы молчал. Если тебя вдруг тревожит, что я думал и в каком ключе думал… знай, что я тогда вообще не думал. Я тебя не рассматривал, и я… не то чтобы помню, как ты выглядишь. Повторюсь, я вообще почти ничего не помню. Максимально фрагментарно и размыто.

Селена медленно вскинула брови. Почему-то после его слов стало легче — причём настолько, что захотелось улыбаться. До этого момента она пыталась забить на то, что произошло, решила попытаться забыть это. А тут, выходит, пьяный Анселл сделал это за неё. Он уже забыл, потому что алкоголь отшиб ему способность помнить. Ну и что теперь волноваться? Чего теперь переживать?

Можно больше не делать вид, что ничего не было. Ведь в его голове в самом деле ничего не было! Девушка облегчённо выдохнула и прикрыла глаза.

— Вы… вы тоже не парьтесь. Там было очень темно, я тоже не помню, как вы выглядели. Я вас тоже не рассматривала. И сегодня помню всё очень туманно. Стресс, наверное.

Она подняла взгляд на его лицо. Но, как ни странно, не увидела там того же облегчения. Джерт нахмурился, поджал губы и чуть склонил голову в сторону. Казалось, он был совсем не рад тому, как она отреагировала на его алкогольную амнезию. Не рад, но пытался этого не показывать.

— Что-то не так? — Бауэр неловко вскинула брови.

— Нет. Всё так, — процедил Анселл, затем перевёл раздражённый взгляд к окну, за которым шумела густая листва. — Хочешь пойти на прогулку? Погода располагает. А у меня… есть свободное время.

— Прогулку? С вами? — натянутая улыбка вновь становилась нервной. — Я бы с радостью, но я по приезде ни разу не была в онсэне. Я уже приготовилась, новое полотенце взяла, халат надела, видите? Может… может, потом как-нибудь. В следующий раз.

— Ладно. Ясно, — взгляд стал пустым. — Найдёшь меня, если передумаешь.

— Конечно, — Селена подошла к двери и открыла её, приглашая шефа выйти в коридор. — Я сейчас сменю бельё и пойду купаться. Удачного дня!

— Удачного дня, — как робот кивнул Джерт и нехотя вышел из комнаты. За спиной тут же раздался резкий хлопок.

А что он, собственно, ожидал? Сам же решил всё замять. Сам же решил сказать, что ничего не помнил, хотя помнил всё в мельчайших деталях. Даже там, где не хотел помнить, там, где было стыдно и злостно. Теперь тело захватывало внезапное, необъяснимое раздражение, которое усиливалось с каждой секундой. Почему она так улыбалась, когда он сказал, что всё забыл? «Ты же вроде в любви мне признавалась», — сквозь зубы процедил мужчина и пошёл вперёд по коридору. «А теперь радуешься, что я не помню тебя голой? Что ничего не было? Это какой-то бред».

Наверное, в глубине души Анселл ожидал, что она расстроится. Вздохнёт, отведёт глаза, неловко кивнёт. Но, видно, расстраивался сейчас здесь только он. И это безмерно раздражало. Это бесило.

«Теперь ещё и лужа воды горячей ценнее, чем я. Потрясающе», — продолжал цедить Джерт. И ведь специально освободил время, потому что ожидал, что она пойдёт. Даже прикинул, где тут можно взять мороженое, по каким местам пройтись. Составил примерный маршрут. Но, видно, мороженое теперь придётся есть в одиночку.

* * *

Это было приятнее, чем ванна. От чуть мутной воды местами поднимался пар. Селена была в своём онсэне одна — вокруг только знакомый забор, за которым на ветру качалась листва деревьев. По голубому небу плыли волокнистые облака, практически над ухом раздавалось беспрерывное журчание. Девушка растянулась в улыбке, пока на лбу лежало прохладное мокрое полотенце. В самом деле — выбрала лучшее время для отдыха. Никого нет, никто не рассматривает её тело. Не пытается вести нежеланные диалоги.

Правда, со временем всё-таки становилось скучно. Иногда на воду прилетали листья или лепестки цветов. Хоть Бауэр и сидела под небольшим деревянным навесом, солнце давно было в зените и совсем не помогало воде остывать.

«Жарко», — пробубнила в итоге Селена и принялась вставать. Вот сейчас, наверное, мороженое в самом деле не помешало бы.

Если есть его — с кем угодно, только не с Анселлом.

Она быстро помылась в пустой душевой. Правда, из холла уже начинал доноситься беглый японский. Судя по всему, в основном первые люди сюда шли как раз после обеда. Утром редкий человек решался попариться на горячих камнях — среди такой же горячей минеральной воды.

Мокрая, но искренне довольная, мисс Бауэр закуталась в мягкий халат и вышла из купальни. Действительно, в коридоре уже топтались несколько местных, двигаясь к стойке ресепшена, которую занял собой широкий Говард. Он что-то активно объяснял сотруднику на ломаном японском, пока не наткнулся глазами на старую знакомую.

— Селена! — довольно крикнул мужчина, тут же отвлёкся и подошёл к ней. Сотрудник, казалось, облегчённо выдохнул, когда эмоциональный иностранец переключил внимание. — Доброго дня, принцесса! Как твоё самочувствие? Как ножка? Я слышал, ты вчера упала.

Его глаза застилали привычные стёкла солнечных очков, за которыми было почти не разглядеть глаз. Тело закрывала светло-бежевая рубашка с привычно подкатанными рукавами, а ноги — синие джинсы.

— Да нормально, — Бауэр махнула рукой. — Прихрамываю, да, но со временем пройдёт. Не обращайте внимания.

— Ой, принцесса… — «Пришелец» странно улыбнулся. — А хочешь, я понесу тебя? Что скажешь?

— Нет-нет, спасибо, — Селена неловко засмеялась и замахала руками. При отличном настроении даже мистер Грин казался ей милым, непринуждённым и даже забавным, а не напряжённо-навязчивым, как раньше. — А почему вы были у стойки? Что-то случилось?

— Айзек опять куда-то пропал, — Говард покачал головой. — Я