Экономическая история XX века. Как прогресс, кризисы и гениальные идеи изменили мир - Джеймс Брэдфорд ДеЛонг

В СКАНДИНАВИИ УСПЕХ социал-демократов в преодолении кризиса обеспечил им власть на следующие полвека. В континентальной Европе Великая депрессия, наоборот, укрепила авторитарные идеи. Многие стали считать, что Муссолини прав и что фашизм – это путь вперед. Результатом стали диктатуры Франсиско Франко в Испании и Адольфа Гитлера в Германии. Там, где фашизм не снискал успеха, кризис вдохновил революционные идеи и надежды на Советский Союз под руководством Иосифа Сталина.

Более важно, чем медленное восстановление США, было то, что Франклин Рузвельт – избранный в 1932 году – понял главный принцип: нужно тратить деньги. Его политика оказалась достаточно эффективной, чтобы заручиться поддержкой большинства.

Это имело огромное значение. Рузвельт был неординарной фигурой: его избирали четыре раза, он правил 12 лет, а его преемник Гарри Трумэн – еще восемь. Рузвельт был консервативным реформатором – хотел сохранить лучшее, что было в Америке, избавившись от лишнего.

До 1930-х годов кандидаты в президенты США просто не участвовали в национальных политических съездах. Они «ждали вызова», как римский герой Цинциннат, пахавший поле, пока его не позвали защищать Рим. Принято было считать, что не человек ищет должность, а должность человека.

Но Рузвельт в 1932 году нарушил традицию – прилетел в Чикаго и выступил на съезде. Отчасти, как считает историк Уильям Лейхтенбург, чтобы доказать, что больной полиомиелитом человек с парализованными ногами может участвовать в полномасштабной президентской кампании. Рузвельт сказал:

«Я начал <..> с того, что нарушил абсурдные традиции, согласно которым кандидат должен в течение нескольких недель оставаться в полном неведении о том, что происходит <..> Вы выдвинули мою кандидатуру, и я здесь, чтобы поблагодарить за оказанную честь <..> Тем самым я нарушил традиции. Пусть отныне задачей нашей партии будет разрушение глупых традиций <..> Я обещаю вам и себе, что мы будем поддерживать “Новый курс” для американского народа»38.

Он не просто говорил – он действовал. В отличие от многих стран, США не ушли «вправо». Здесь депрессия привела к либеральным реформам.

Почему? Думаю, просто повезло. Повезло, что, когда начался кризис, у власти были республиканцы, которые уже в 1932 году уступили место Рузвельту. Что тот был левоцентристом. Что длительность Великой депрессии позволила реформам укорениться. Что США не пострадали значительно от Второй мировой войны. Все это сыграло огромную роль. Это дало стране силу и волю формировать западный мир. И она сделала это, вдохновляясь идеями «Нового курса», а не реакционной или фашистской моделями.

Обычно американская политика – это вечный компромисс. Но 1930-е годы были иными. В 1932 году Рузвельт победил на выборах с огромным перевесом: 59% голосов избирателей – на 18% больше, чем у Герберта Гувера. Демократы получили большинство в обеих палатах Конгресса. У Рузвельта было широкое поле для действий – и он им воспользовался, хотя поначалу слабо представлял, что именно делать. Но он верил, что может сделать что-то важное. Он просто считал, что нужно действовать и что Герберт Гувер во всем ошибался. Тот экономил, мешал создавать рабочие места, повышал тарифы и поддерживал золотой стандарт. Рузвельт пошел по другому пути.

Так появился «Первый Новый курс». Он предполагал сотрудничество государства и бизнеса, субсидии фермерам, программы строительства и эксплуатации коммунальной и другой инфраструктуры, федеральное регулирование финансовых рынков, страхование банковских вкладов, поддержку ипотеки, помощь безработным, снижение тарифов, сокращение рабочее дня и повышение зарплаты39.

Некоторые меры оказались действительно удачными. Девальвация доллара и шоковый эффект Закона о восстановлении национальной промышленности (NIRA) 1933 года переломили ожидания будущей дефляции. Введение страхования вкладов и реформы банковской системы вернули людям доверие к банкам и стали началом для роста денежной массы. Корпоративный подход и субсидии фермерам все же негативно сказались на ситуации. А вот отказ от балансировки бюджета пошел на пользу. Позитивно сказались обещания справиться с безработицей и облегчить ипотеку. Поддержали ситуацию и планы по крупным госрасходам на инфраструктуру. Все эти шаги не давали кризису усугубиться. Более того, они несколько улучшили положение. Стало заметно легче. Но, кроме девальвации, роста денежной массы, исчезновения страха перед дефляцией и ослабления давления на сокращение бюджета, что еще дали «Сто дней» Рузвельта? Трудно сказать, был ли общий эффект остальной части «Первого Нового курса» положительным или отрицательным. Ясно одно – полного выздоровления он не принес.

Поэтому Рузвельт продолжал реформы – так появился «Второй Новый курс».

Наибольшее влияние на этот этап реформ оказала министр труда Фрэнсис Перкинс. Рузвельт снова призывал к решительным мерам, но у него не было четкого плана, и именно Перкинс стала ключевой фигурой. Ей пришлось преодолеть множество трудностей: она была первой женщиной в истории США, вошедшей в кабинет министров; ухаживала за тяжело больным мужем, страдавшим биполярным расстройством; сталкивалась с недоверием со стороны профсоюзов и руководства компаний, поскольку не поддерживала ни одну из сторон полностью; подвергалась критике правых, когда пыталась не допустить депортации Гарри Бриджеса, коммуниста и профсоюзного лидера моряков с Западного побережья. Несмотря на все это, она занимала пост министра труда двенадцать лет и стала одной из самых результативных фигур в истории кабинета.

Главным и самым устойчивым достижением «Второго Нового курса» стал Закон о социальном обеспечении. Он ввел федеральные выплаты вдовам, сиротам, детям без отцов и людям с инвалидностью. Также была создана практически повсеместная пенсионная система, финансируемая из федерального бюджета. Повышение цены золота в долларах не дало желаемого эффекта, но усиление профсоюзов могло сыграть роль: Закон Вагнера 1935 года установил новые правила в отношениях между рабочими и работодателями. Это укрепило профсоюзное движение, которое сохраняло силу в США еще около полувека. Хотя программы «Второго Нового курса» вряд ли сильно способствовали выходу из Великой депрессии, они изменили США, приблизив страну к умеренной европейской социал-демократии.

Порядок, установившийся с «Новым курсом» и отказом от политики невмешательства, продержался довольно долго. На самом деле невмешательство никогда не было общепринятой позицией среди экономистов – скорее, это была идея, которую подхватили правительства и общественность, а экономисты преподавали. Но до и во время Великой депрессии эта теория оставалась влиятельной.

Позже политика невмешательства, как и его близкий аналог – жесткая экономия, ослабли. В 1933 году экономика США начала восстанавливаться благодаря мерам Рузвельта, хотя полного выхода из кризиса не произошло. К 1941 году радиоприемники были в 82% американских домов, холодильники – в 63%, автомобили – в 55%, пылесосы – в 49%. В 1914 году подобного не было практически ни у кого40.

Именно президент-республиканец Дуайт Эйзенхауэр в 1950-х годах написал в письме брату Эдгару, что нельзя считать рынок чем-то «священным». Он заявил, что политика