Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев

На следующее утро в степи закипела работа. Крестьяне с дехканами и бойцы под руководством командиров начали строительство укреплений.

Для начала по сторонам дороги, в двухстах метрах впереди гранитного креста соорудили в земле две пулеметные огневые точки с накатником из бревен, замаскировав сверху дерном. Отсюда они могли перекрывать огнем всю долину, ширина которой на въезде составляла порядка трех верст. В каждой установили по снятому с тачанок «максиму», а ещё настелили нары и сложили для обогрева печки.

Ещё за два дня на ближнем склоне подготовили закрытую площадку для бомбометов, а на околице Гермаба вырыли траншею с бруствером и стрелковыми ячейками.

– Ну вот, теперь пускай сунутся, – принимая работы, сказал Поспелов Корху.

– Да, всё по законам фортификации, не зря учили, – поднял тот палец, оба рассмеялись.

Чтобы не студить личный состав (наступили холода), решили держать на позициях караул из трех бойцов, а ещё посылать в степь конный разъезд.

Старшим назначили Евсеева. Бывший урядник лихо рубился шашкой и стрелял, а в джигитовке уступал только командиру. В свободное же время играл на тальянке, распевая казачьи песни. Назначение анархист воспринял с радостью, «уважаю разведку», подобрал себе трех джигитов и отправился по назначению.

Как обычно, зима в долине выдалась довольно мягкой, по ночам был легкий морозец, утром оттепель, чего не скажешь о горах. Над Копетдагом клубилась белая мгла, порой оттуда прилетали метели, перевалы занесло снегом. Бойцов с кордонов Поспелов снял (ущелья стали непроходимыми) и собрал все силы в кулак для встречи непрошенных гостей, но они не появлялись.

Евсеев, постоянно пропадавший с разъездом в степи, доносил, она пуста, ожидание затягивалось. И только в начале января, на рассвете от него прискакал на взмыленном коне джигит с сообщением, что по дороге из Геок-Тепе к перевалу идет отряд – четыре десятка всадников и пехота на девяти повозках.

– Многовато, – почесал затылок Корх.

– Ничего, справимся, – застегнул воротник френча командир – Общий сбор.

Придерживая шашку, заместитель выбежал наружу, там переливчато запел рожок. Спустя несколько минут отряд за исключением дневальных, иноходью тронулся в сторону Гермаба. Там уже обо всём знали, встретил староста и пара десятков мужиков с ружьями, улицы были пустынны.

– Может, и мы подмогнём, Михаил Дмитриевич?

– Не сейчас, – придержал коня Поспелов, а Корх отдал команду. Большая часть отряда спешилась и поспешила на околицу, остальные поскакали дальше. Когда заняли позиции и коноводы увели в село оставшихся лошадей, прапорщик доложил стоявшему у креста ротмистру о готовности.

– Добро, – ответил тот, рассматривая в бинокль уходящую за перевал дорогу. После очередной оттепели ее развезло, мокрой была и поросшая бурьяном степь с лентами тумана, сквозь облака неярко проглядывало солнце.

– А огневых точек почти не видно, – довольно изрек Корх, поводив по сторонам взглядом.

Опустив «цейс», Поспелов вынул из кармана платок и протер запотевшую оптику, а когда приложил вновь, с перевала катились три черных точки.

– Наш разъезд, – выдохнул ротмистр, а прапорщик, вытянул вперед шею.

Точки быстро приближаясь, стали всадниками, спустя несколько минут, разбрызгивая грязь, подскакали вплотную.

– Идут, ваш бродь! – блестя глазами, свесился с коня Евсеев.

– Добро, – кивнул ротмистр, – давай со своими в траншею.

Когда топот за спиной стих, оба продолжили наблюдение. Через десять минут (Михаил засек на часах время) на перевале возникла конница, а за ней повозки. Начали спуск в долину.

– Значит, как договорились, – обернулся Поспелов к Корху, и тот тоже поспешил в укрытие.

Оставшись один, Михаил отщелкнул крышку на коробке маузера, пощупал лежавшую в кармане шинели гранату и направился вперед по раскисшей дороге.

Когда до головных всадников оставалась сотня метров, остановился и поднял руку. Позади тут же заговорил «льюис», дав длинную очередь в небо – колонна прекратила движение.

– Старший ко мне остальные на месте! – зычно проорал Поспелов.

Коротко посовещавшись, двое спешились, пошли навстречу и остановились в нескольких шагах.

– Кто такие?

– Я уполномоченный Закаспийского временного правительства Ионов, – заявил первый, – а это, – показал на соседа, – английский военный советник майор Фейн.

Стоявший рядом сухопарый офицер в фуражке со львом на тулье небрежно кивнул.

– А вы, если не ошибаюсь, бывший начальник Гермабской пограничной стражи ротмистр Поспелов?

– Вроде того, – прищурился Михаил. – Чем обязан?

– Нашим правительством в Туркестане объявлена всеобщая мобилизация. В долине проживает почти тысяча азиатов и молокан. Мы пришли их призвать.

– А если я скажу «нет»?

– В таком случае мы применим силу, – покосился Ионов на британца.

– Йес, – подтвердил тот. И на ломаном русском добавил: – А вас, рот-мистр, я повьешу.

– Ну что же, попробуйте. Честь имею, – развернувшись, пошагал обратно.

Оставшиеся, проводив его взглядами, направились обратно.

– Приготовиться, – Поспелов спрыгнул с бруствера в обитую горбылем траншею, бойцы защелкали затворами, Корх поправил сошки «льюиса».

Через несколько минут со стороны дороги послышались неясные команды, всадники остались впереди, с повозок рассыпаясь в цепь, спрыгивали солдаты.

– В атаку марш-марш! – донеслась очередная, в воздухе холодно блеснули шашки, лошади двинулись вперед, набирая ход.

– Огонь! – взмахнул маузером Поспелов, из траншеи и ДЗОТов вперемешку с залпами дружно ударили пулеметы. Едва начавшаяся атака захлебнулась, на дороге и по ее сторонам всё смешалось. Вылетали из седел и катились по земле всадники, солдаты в панике разбегались, часть, укрывшись за повозками, отстреливалась, оттуда тоже понеслись очереди.

Со склона в ответ захлопал бомбомет, меж повозок вспучились разрывы, опрокинув одну, бегство стало повальным. Из села коноводы бегом доставили коней, Поспелов с двумя отделениями бойцов, выхватив шашки, начали преследование.

Ворон на махах ушел вперед, в ушах тонко запел ветер. Догнав первого всадника, без шапки и с синими лампасами на шароварах, Михаил закружился с ним в схватке. На третьем ударе выбил шашку и своей нанес удар плашмя по затылку, казак, взмахнув руками, сполз набок.

Появившийся справа Кучен, с визгом зарубил второго, в табачного цвета хаки, а слева впереди Михаил заметил ещё одного такого же, в приметной фуражке, стал догонять. Изредка тот оборачивался назад, стреляя из револьвера, но не попадал. Они всё дальше уходили в степь, расстояние сокращалось.

Михаил, припав к шее Ворона, стороной обошел противника, вырвался вперёд, а затем, остановившись, преградил путь. Осадил соловую кобылу и англичанин, это был Фейн.

– Стрелок вы никакой, майор, сдавайтесь, – облизал губы ротмистр.

В ответ тот молча потянул из ножен палаш.

– Ну что же, тогда пеняйте на себя. Разъехавшись на сотню метров, вихрем понеслись друг на друга. Британец держал клинок острием вперед, русский – вниз и на отлете. В последние секунды, пав на шею Ворона, Поспелов выбросил клинок навстречу, шашка по эфес вошла в грудь Фейна.