Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев

году Азат привез из кочевья родни в подарок девочкам щенка алабая[85]. Он получил кличку Зор, вымахал с теленка и стал отличным охранником. По утрам пёс играл с малышками, днем спал где-нибудь в тени, а ночами обходил территорию.

Достав из кармана шаровар револьвер, Поспелов крутнул барабан, сунул оружие обратно в карман и в белой распоясанной рубахе пошагал в ту сторону. Азат с Корхом, взяв с межи винтовки, передернули затворы, все прекратили работу.

Подойдя к вышке, ротмистр потрепал морщившего нос кобеля по загривку и стал всматриваться в дорогу. Вскоре на ней возникло облачко пыли, из которого вынырнула пароконная телега, через несколько минут остановилась рядом.

На землю сошли старосты русских общин, три аксакала и вождь курдов.

– Доброго здравия, – сняли картузы Митрофан Степанович и второй, по имени Киприян, высокий и костистый, похожий на апостола.

– Да поможет тебе Аллах, – склонили чалмы с шапками остальные.

– И вам не хворать. С чем приехали?

– Вот, решили покалякать, – взглянул на него выцветшими глазами старовер.

– Тогда прошу в сад, в ногах правды нету.

Вскоре, подогнув ноги, все сидели на ковре в беседке, куда женщины принесли чай и фрукты. Когда выпили по пиале, гости приложили к груди руки «ташаккур»[86] и взглянули на Митрофана Степановича. Тот огладил бороду, крякнул и сказал:

– Мы все вместе посоветовались и решили принять твоё предложение, Михаил Дмитриевич. Нужно создавать отряд.

– Яхши[87], – закивали остальные.

– В таком случае оговорим все вопросы, – чуть помолчав, сказал ротмистр. – Мне нужны в первую очередь те, кто может держать оружие, остальных обучим. Жить будут в казармах и подчиняться дисциплине. Продовольствие и лошади ваши. Согласны? – обвел всех глазами.

– Согласны, – ответили старики. – Только вот как быть с оружием?

– Я уже раньше говорил, что дам. Но если имеется свое, не помешает.

– Когда начинаем? – надел на голову картуз молоканин.

– А завтра и начнем, время не ждёт, – встал на ноги хозяин.

На следующее утро в форт стали прибывать новобранцы – русские, туркмены и курды. Одни были на лошадях, другие пешие. В полном вооружении и мундирах стражников прискакали братья Эймурадовы, что весьма обрадовало Поспелова. Оба лихие рубаки, не раз бывавшие в стычках с контрабандистами, на них можно было положиться.

– Так, Сергей Францевич, постройте всех у казармы, – обернулся ротмистр к стоявшему рядом Корху.

– Слушаюсь, – приложил тот руку к фуражке и подозвал к себе братьев.

Минут через десять (начальник молча наблюдал) лошадей привязали к коновязям между казармами, а толпа превратилась в неровную шеренгу.

– Отряд в количестве сорока семи человек построен, господин ротмистр! – доложил Корх.

– Добро, – ответил Поспелов и, начав с правого фланга, пошел вдоль строя.

На него смотрели молодые и средних лет мужчины, одетые кто во что, у некоторых имелись винтовки, охотничьи берданки и шашки. Последним стоял высокий жилистый старик в овечьей безрукавке и такой же шапке, с фитильным ружьем в руках.

– Как зовут, отец? Тоже пришел воевать? – остановился перед ним ротмистр.

– Я охотник Хашим из Сарам-Сакли, – угрюмо ответил старик, – пришел отомстить за сына, его зарезали в горах разбойники.

– Знаю, – отвердел скулами Михаил и пошел обратно. На середине остановился, оглядел шеренгу: – Слушать меня внимательно! Теперь вы Гермабский отряд пограничной стражи, вместе будем защищать долину и ваши семьи от бандитов. Кто боится, может уйти, неволить не стану. Есть такие?

Ответом было молчание.

– Хорошо. В таком случае вас сейчас перепишут и назначат старших, а потом определят места в казарме и выдадут оружие.

За пару часов составили список личного состава, всех разбили на отделения, назначив командирами Азата, отставного унтера Белова и братьев Эймурадовых. Когда началась выдача оружия, на территорию въехали две груженые телеги, за которыми пастухи гнали дюжину баранов.

В телегах оказались мешки с мукой, ячменем, просом и картофелем, их перетаскали в склад, стадо определили в загон у речки, выделенные кашевары занялись приготовлением обеда.

Следующие три дня Поспелов с Корхом и отделенные обучали бойцов стрельбе и владению шашкой (задача облегчалась тем, что многие это уже умели), а также азам пограничного дела. Однако учиться долго не пришлось. На четвертый день, ближе к обеду в отряд прискакал внук старосты из Гермаба с запиской. В ней сообщалось, туда снова нагрянули бандиты, требуют живности и хлеба.

– И много их? – прочитав, спросил Поспелов.

– Двое, – шмыгнул мальчишка конопатым носом. – Из тех, что были по весне.

– Ну что же, поглядим на этих героев, – потрепал Михаил по вихрастой голове. – Азат, седлай Ворона, выезжаем.

На улицах села было безлюдно, у коновязи рядом с домом старосты стояли две кавалерийские лошади. Всадники спешились, привязали рядом своих лошадей и вслед за мальчиком прошли в ворота.

– Оставайся здесь, – сказал пацану ротмистр и вместе с Азатом поднялся на крыльцо.

В горнице за накрытым столом к ним спиной сидел староста, а напротив двое.

Один в черкеске с газырями, худощавый и чубатый, второй – здоровенный детина с длинными волосами и в холщовой рясе, похожий на бурсака.

– Хто такие? – поднял на вошедших мутные глаза чубатый, а детина пробасил: – Документы, рабы божии!

– Щас, – обошел стол Поспелов и без размаха хряснул детину кулаком в ухо, тот загремел на пол.

– А вот этого не надо, – уткнул Азат ствол нагана в бок второму, рванувшему из кобуры свой револьвер. – Тихо, тихо, – отобрал у него оружие.

Поспелов, сдернув с волосатого ремешок с маузером, сел рядом со старостой. Тот выглядел спокойно, только слегка дрожали пальцы.

– Я кум Митрофана Степановича, а вы кто будете? – налив в пустой стакан первача, Поспелов не спеша высосал до дна.

– Адъютант командира революционного отряда анархистов Фомина, – наклонился вперед чубатый.

– И что вам здесь надо?

– Продукты с фуражом, а теперь еще твоя жизнь, – скривил губы.

– Ну, это вряд ли, – вынул Михаил из коробки маузер и махнул стволом, – оба на выход.

Азат поднял за шиворот стонавшего детину: «Шевели копытами», анархистов вывели из дома. Во дворе уже стояла толпа гудящих селян, многие с ружьями и вилами.

– Михаил Дмитриевич, отдай нам этого бандита, – выступил вперед мельник, показав на бурсака. – Он прошлый ряд лично сек нашего старосту.

Поспелов обернулся к Митрофану Степановичу, тот молча кивнул.

– Отдать не могу, – развел руками. – А высечь обоих разрешаю.

Довольно загудевшие мужики поволокли упиравшихся анархистов к конюшне, свалив на землю, сдернули штаны и отходили ременными вожжами.

Бурсак орал благим матом, второй скрипел зубами и молчал.

– Теперь можете идти к своим, – напутствовал их Поспелов. – И передайте, еще раз появитесь, будет плохо.

Пару вывели за ворота к дороге, и она с