Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев

– Такие вот дела, Михаил Дмитриевич, – сказал Ротенберг, когда сидели с Поспеловым в кабинете. – Куда ни кинь, всюду клин.

– А какие указания из штаба округа? – поинтересовался ротмистр.

– Имеется телеграмма за подписью Набута вступать в Белое движение, оставаясь верными присяге.

– Получается, открываем границу?

– Теперь не до нее. Речь идет о спасении России. Вы, кстати, как, определились?

– Я, Яков Яковлевич остаюсь здесь, – сжал губы Поспелов. – Границы никто не отменял. Буду делать по мере сил то, что делал.

– Ну что же, понуждать вас не имею права, здесь каждый решает сам, – вздохнул подполковник. – Возможно, нужна какая помощь?

– Желательно получить на складе бомбомет с минами, из тех, что поступили осенью и противогранатную сетку.

– Будете готовиться к обороне?

– Непременно.

Ротенберг открыл лежавший перед ним блокнот, написал там несколько строк и, вырвав страницу, протянул Поспелову:

– Держите, выделяю два.

Затем оба встали, не сговариваясь, шагнули друг к другу и крепко обнялись.

– Желаю удачи, Михаил Дмитриевич – отстранился командир.

– И вам, Яков Яковлевич, – козырнул Поспелов и, четко развернувшись, вышел из кабинета.

Спустившись в долину, остановились в русском селе, где напоили коней и зашли к старосте. Все они, включая молоканского и других, уважительно относились к «Красному шайтану».

За то время, что он был начальником пограничной стражи, в этих местах забыли о набегах кочевников с бандитами, разного рода притеснениях, жизнь шла спокойно и размеренно. Расширялись посевы, закладывались новые сады с виноградниками, тучнели коровьи и овечьи стада.

Староста принял гостей в просторной чистой горнице с образами в красном углу и теплящейся лампадой, его жена со снохой стали быстро накрывать стол. На нем поочередно появились гусиная лапша, каймак, черная икра и пышный, нарезанный крупными ломтями каравай; из напитков – лагун с грушевым узваром. Затем, поклонившись, обе женщины вышли, а староста достал из поставца четверть водки и налил всем по стакану.

Выпили, приступили к закускам. Когда утолили первый голод, хозяин рассказал, что прошлым вечером вернулся из Геок-Тепе, куда вместе с еще двумя сельчанами возил на базар зерно и овощи.

– Непонятное там творится, Михаил Дмитриевич, – наклонился. – Властей никаких нету, таможня закрыта, в городе неспокойно. А с вокзала уходят поезда, сплошь забитые солдатами и казаками, говорят, уезжают в Расею делить землю. Как полагаете, чего ждать дальше?

– Хотел бы знать сам, Митрофан Степанович, – шевельнул усами Поспелов. – Но поскольку рядом граница, сюда может прийти война, так что советую организовать в селе самооборону.

– Мы мирные землепашцы, – не согласился староста.

– Однако в селе есть мужчины, которые служили в армии.

– Служили, но теперь семейные и в запасе.

– В таком случае жизни будут лишать вас, – сказал молчавший до того Азат, в горнице возникло тягостное молчание.

– Ну, хозяин, спасибо за хлеб-соль, – встал из-за стола ротмистр, – поедем дальше.

В отряде ждала еще новость. Перед казармами собралась гудящая толпа, а стоявший на крыльце бледный Князев сорванным голосом приказывал разойтись.

При виде подъехавшего начальника шум стих, а он, спешившись, поднялся на крыльцо:

– В чем дело?

– Так что, ваше благородие, желаем по домам, – выступил из передних рядов бородатый стражник по фамилии Мальцев. – Здесь нам больше делать нечего.

– По домам! – заорали в толпе, а кто-то пронзительно засвистел.

– Тихо! – поднял руку Поспелов. – Все так думают?

– Все!

– Ну что же, удерживать не буду, – хмуро обвел глазами подчиненных. – Пришлите старших, оговорим все вопросы.

– А где Корх? – спросил у поручика, когда шли к дому.

– Еще вчера уехал на кордоны, там тоже митингуют.

Спустя короткое время в беседку, где они расположились, вошли трое – Мальцев, ефрейтор Драч и джигит Курали из вольнонаемных.

– Присаживайтесь, – кивнул ротмистр на скамейку. – Решение окончательное?

– Точно так, – опустил глаза Мальцев. – Царя нету, служить некому, поедем домой на вольные хлеба.

– Все?

– Почитай все, – прогудел Драч, а джигит кивнул лохматой папахой. Кроме этого представители заявили, что забирают с собой личное оружие и лошадей, офицеры не возражали. А вечером вернулся Корх, доложивший, что на кордонах то же самое.

– Что будем делать, Миша, тоже уедем или останемся? – спросила после ужина Соня, уложив спать ребят.

– А ты как считаешь?

– Думаю, лучше остаться. Здесь теперь наш дом, да и девочки привыкли.

– Моя ты дорогая, – нежно обнял жену Михаил.

Утром со двора послышался стук в ворота (на ночь их заперли), а потом в дом зашел уже вставший Азат:

– Михаил Дмитриевич, вас желают видеть представители.

Надев фуражку и мундир, Поспелов вышел наружу, у ворот стояли Мальцев, Драч и Курали.

– Здравия желаем, господин ротмистр, – переступил с ноги на ногу Мальцев. – Отъезжающие желают попрощаться.

– Ну что же, идем, – первым направился к казармам.

У них, держа в поводу коней, выстроился отряд.

– Смирр-на! – прокатилось над шеренгами.

Поспелов взошел на крыльцо, там уже находились Князев с Корхом, оглядел строй и приложил руку к козырьку:

– Благодарю за службу, ребята!

– Рады стараться, ваше благородие! – рявкнули полтораста глоток.

– Наконь! – последовала очередная команда, стражники поднялись в седла, развернулись в походный строй, по плацу зацокали копыта.

– Прощайте, ваше благородие… не поминайте лихом… счастливо оставаться… – то и дело слышалось из рядов. Вскоре последний миновал смотровую вышку, где впервые не было часового, полторы сотни конников выехали на дорогу.

Ой, то не вечер, то не вечер.

Мне малым малом спалось.

Мне малым мало спалось,

Ой, да во сне привиделось…

– взлетел в небо высокий голос

Мне во сне привиделось,

Будто конь мой вороной

Разыгрался, расплясался,

Ой, да разрезвился подо мной…

– поддержали его остальные.

Трое стояли, молча слушая, пока все не растворилось в голубой дали.

– А теперь прошу ко мне на завтрак, господа. Обсудим, что делать дальше, – обернулся Поспелов к офицерам.

Вскоре все сидели в доме за столом, куда Соня с Полиной подали яичницу с ветчиной, масло, хлеб и горячий кофе. Мешок с кофе, фунтов на десять, подарил ротмистру таможенный начальник.

– Полагаю, нам всем тоже следует уезжать, – налил себе в чашку Князев.

– И я такого же мнения, – добавил Корх.

– Мы с Соней решили остаться, – помолчал Поспелов.

– Зря, – переглянулись офицеры. – Граница открыта, того и гляди начнутся нападения с персидской стороны.

– Бог не выдаст, свинья не съест, – намазал маслом ломоть хлеба Михаил.

После завтрака они отправились провести ревизию оставшегося имущества. Осмотрев пустые казармы, заперли двери на висячие замки, перешли к складу. Там находились три десятка новеньких винтовок в смазке, два пулемета «Льюис», дюжина ящиков патронов и гранат. А в соседнем отсеке неприкосновенный запас: мука,