Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев

Остальные, спешившись, укрылись за барханом, завязалась перестрелка. На исходе часа, когда Михаил, вщелкнул в магазин последнюю обойму, персы внизу бросились к лошадям и, вскочив в седла, помчались обратно. Поспелов оглянулся. Сверху на рысях спускался отряд всадников, у двух впереди на плечах золотились погоны.

Спустя насколько минут Поспелова тискал в медвежьих объятиях Ротенберг, рядом улыбался Корх, а вокруг стояли стражники.

– Да, батенька, заставили вы нас поволноваться, – отстранился подполковник.

– Так получилось, Яков Яковлевич, – утер рукавом пот со лба штабс-ротмистр.

Когда возвращались назад, Ротенберг рассказал, что исчезновение Поспелова обнаружилось в ту же ночь. Из отряда сообщили в бригаду, командир приказал организовать поиски.

– Моя группа проверяла развалины крепости, услышали выстрелы, ну и понеслись на них. А тут вы, батенька, – закончил подполковник.

– Да, хорошо всё, что хорошо кончается, – попыхивая папироской, сказал ехавший рядом Корх.

В отряде мужа радостно встретила Соня с припухшими глазами, а маленькая Леночка, обняв ручонками за шею, тихо прошептала:

– Папа, больше не теряйся.

Улыбавшийся до ушей Азат натаскал из реки воды, вскипятил её на кухне и наполнил цинковую ванну. Михаил, искупался, переоделся во всё чистое и побрился, спрыснув лицо одеколоном. А вечером по поводу его «воскрешения» в доме устроили пир. На нем присутствовали Ротенберг с Князевым и Корх, к которому приехала невеста, звенели бокалы, раздавался смех. Невесту прапорщика звали Полиной, она была наполовину гречанка из Одессы, где Корх в свое время закончил юнкерское училище.

Когда стемнело и на небе высыпали звезды, завели песню:

Гуляет по Дону казак молодой;

Льет слезы девица над быстрой рекой.

«О чем, ты льешь слезы из карих очей?

О добром коне ли, о сбруе ль моей?

О том ли грустишь ты, что крепко любя,

Я, милая сердцу, посватал тебя?»

– лилось из ярко освещенных окон.

Вскоре Корх с Полиной сыграли в области свадьбу, на которой Поспелов был посаженным отцом, молодожены по предложению Князева поселились во флигеле, а сам он стал на квартиру в селе у молокан.

Глава 11. Красный шайтан

Минули еще два года. Территория Гермабского отряда напоминала цветущий оазис: вырос и плодоносил фруктовый сад, за беленными известью казармами зеленели орошаемые из арыков виноградник, огороды и бахча, на лугу паслось коровье стадо. Получаемое от хозяйства шло в отрядный котел и доставлялось на кордоны. А еще ротмистр приказал на берегу речки срубить баню для помывки личного состава.

В беседке рядом с домом начальника, увитой цветущим лимонником, сидели он, Князев и Корх, перед офицерами стоял кувшин холодного шербета со стаканами, все трое рассматривали лежавшую на столе карту.

На ней были обозначены тайные караванные пути, тропы и горные переходы со стороны Персии. Карта составлялась всё предшествующее время по сведениям, получаемым от агентов, а еще от курдов и туркмен, проживающих в долине.

Они были кровно заинтересованы в спокойной жизни и защите от набегов разбойничьих шаек из пустыни. А таких стало много меньше: отряд значительно усилил охрану границы, пути, тропы и переходы через неё находились под наблюдением, контрабанда регулярно задерживалась со всеми вытекающими последствиями.

Не угомонился только Асгар-хан, затаивший чувство мести и злобы в отношении Поспелова, что было понятным. Он лишился своей «правой руки» – Хабир-бека, не мог больше взимать дань с местных курдов, угонять стада и хватать людей для продажи в рабство. Поскольку на участке Гермабского отряда это стало невозможным, переключился на соседние.

– Думаю, это всё-таки авантюра, – закурил Князев очередную папиросу.

– А я наоборот, – налив в стакан шербету, выпил Корх.

Поспелов, заросший рыжей бородой и в легкой навыпуск рубахе, измерял курвиметром[79] расстояние на одном из маршрутов карты. У него давно созрела идея по захвату дерзкого хана, который столь досаждал бригаде.

От осведомителей штабс-ротмистр знал, что летом хан проживает в Кучане, где у него имеется дом, а с наступлением осени уезжает в кочевья, откуда организует набеги. И неделю назад, находясь на совещании в Ашхабаде, он доложил свою идею с глазу на глаз командиру бригады.

Михаилу было известно, что старый служака, проведший всю жизнь на границе, участвовавший во многих сражениях и стычках, был самостоятелен и независим в своих решениях, выше всего ценил в подчиненных храбрость и инициативу.

Не ошибся. Выслушав, полковник, распушил усы и крякнул:

– Занятно, занятно. Этого подлеца давно следует приструнить.

А когда Поспелов изложил план, внёс в него несколько дельных корректив.

– Разрешаю под мою ответственность, Михаил Дмитриевич, – сказал в завершение командир бригады. – И пусть вам сопутствует удача, – пожал Поспелову руку.

Теперь вместе с офицерами отряда начальник уточнял детали.

Идти он решил по уже известному пути, который прошел дважды, с тех пор контрабандисты на нём не появлялись, к тому же на маршруте были известны колодцы, без которых в пустыне ждала смерть. Что это такое, Поспелов уже знал.

Прошлой весной вместе с разъездом стражников с кордона Сарам-Сакли он преследовал в песках небольшой отряд контрабандистов, идя по их следу. Те двигались в сторону Келата, засыпая за собой колодцы.

На третьи сутки у стражников пали несколько коней, и они так бы и остались навсегда в песках, однако спас случай. На них наткнулись люди из племени кумли, согласившиеся за три винтовки вывести обратно.

– Ну что же, будем заканчивать, господа, – сказал начальник, спрятав в карман прибор и свернув карту. Князев с Корхом, откланявшись, пошли заниматься делами, а он направился к дому.

На лужайке перед ним в тени смоковниц пятилетняя Лена играла с пятнистым щенком барса, её сестричка Вера, появившаяся на свет двумя годами позже, сидя на скамейке и болтая ножками, весело хохотала, рядом вышивала на пяльцах жена.

Щенка подарили Поспеловым стражники одного из кордонов, подстрелившие его мать, умыкнувшую из загона жеребенка, он получил кличку Шерхан.

– Ну что, закончили? – отложила в сторону шитье Соня.

– Вполне, – присев рядом, чмокнул ее в щеку Михаил.

– Тогда будем обедать?

– Будем, – посадил себе на плечо радостно завизжавшую малышку.

Перед закатом солнца следующего дня в сторону горного хребта двигался небольшой конный отряд. Головными Поспелов с Азатом, в туркменских чапанах и тельпеках, за ними пять джигитов с винтовками и шашками из отряда с заводными лошадьми.

Взобравшись на горный хребет, причудливо освещенный последними лучами солнца, группа объехала стороной развалины крепости, стала спускаться по каменным осыпям в пустыню, на которую уже легли вечерние тени, вдаль уходили рыжие барханы.

Зной