Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев

– Этого убрать, тащите погонщика, – приказал Поспелов.

В круг света, предварительно развязав, ввели худощавого, с бритой головой человека, Минуту Михаил в него всматривался, а потом чуть прищурился:

– Салом, Джинн. Вот так встреча.

– Алейкум ас-салом, господин, – бесцветно ответил тот. – Я Фуркат, ты ошибся.

– Неужели? Подними правую руку. Тот поднял, на ней отсутствовал указательный палец.

– Что и требовалось доказать, – хмыкнул начальник. – А теперь слушай и делай выводы. Ты государственный преступник, за что по законам военного времени смерть. Надеюсь, это понятно?

– Вполне, – пожевал губами пленник.

– Что на это скажешь?

– Она подождет.

– Вот как? – вскинул бровь Поспелов. – Это почему?

– Я располагаю ценными сведениями. Ты получаешь их, а я жизнь.

– И какими же?

Джинн разорвал подкладку ватного халата и достал изнутри шелковый лоскут:: «Вот». На нем в несколько столбцов шли мелко написанные черной тушью цифры.

– Ты знаешь, к этому ключ? – приблизив к огню, осмотрел лоскут Поспелов.

– Нет. Однако я могу указать человека, от которого это получил.

– Ну что же, – аккуратно свернув шифровку, спрятал ее штабс-ротмистр в карман мундира. – Возможно, это и спасет тебе жизнь. Увести.

Задав изголодавшимся лошадям ячменя и сварив в казане плов из обнаруженных у контрабандистов припасов, запили все сладким чаем и, выставив часовых, проспали, завернувшись в бурки, до полудня. На закате дня караван двинулся назад. По пути сделали три остановки у колодцев, на четвертые сутки въехали в Геок-Тепе. Там на таможенной заставе сдали по акту весь контрабандный груз и пленников, за исключением Джинна, которого доставили в отряд.

На следующее утро, приведя себя в надлежащий вид, Поспелов с Азатом сопроводили ценного агента в Асхабад.

– М-да, – после его допроса довольно крякнул Невский. – Чувствую, будет весьма громкое дело.

И, повертев рукоятку, снял с аппарата трубку:

– Алло, барышня, мне пять-тринадцать. Здравствуйте, Петр Дмитриевич, как дела? У меня для вас весьма важная информация. Хорошо, жду, – опустил трубку на рычаг. – А не хлопнуть ли нам по рюмке? – взглянул на штабс-ротмистра.

– С удовольствием, – ответил тот.

Полковник встал, достал из стоявшего в углу шкафа в стиле ампир бутылку шустовского коньяка и две рюмки, поставив на стол, наполнил.

– За незыблемость границ! – выпили оба стоя.

Когда приняли по второй и командир водворил всё на место, в приемной послышались шаги, отворилась дверь и в кабинет, звеня шпорами, вошел жандармский полковник. Высокого роста, с аксельбантом и холодными серыми глазами.

После взаимных приветствий жандарм уселся в кресло:

– Я весь внимание, Георгий Георгиевич.

– Михаил Дмитриевич, расскажите господину полковнику о вашем рейде, – взглянул на Поспелова командир.

– Слушаюсь, – ответил тот и изложил суть дела. После этого в кабинете возникла тишина, нарушаемая тихим ходом маятника напольных часов в простенке.

– Весьма интересно, – прервал ее жандарм. – Хотелось бы видеть доказательство.

Штабс-ротмистр, расстегнув клапан на кармане мундира, протянул ему кусочек шелка:

– Извольте.

Тот осторожно развернул и внимательно рассмотрел цифры.

– Действительно шифровка, – аккуратно сложив, положил в свой карман. – А где захваченный курьер? – уставился на Поспелова.

– Сидит под охраной в камере, – ответил Невский.

– Я могу его забрать?

– Безусловно.

– В таком случае господа, я вынужден вас покинуть, – встал полковник. – Благодарю за сотрудничество, о результатах сообщу, – пожал обоим руки.

Спустя еще месяц Михаила вызвали в Ташкент к начальнику пограничного округа. Генерал встретил тепло, поздравив с досрочным присвоением очередного чина – ротмистра, а еще представил второму человеку в кабинете – оказавшемуся помощником командующего отдельным корпусом жандармов Никольским.

В ходе приватной беседы тот сообщил, что благодаря Поспелову их сотрудникам удалось раскрыть крупную сеть поставщиков оружия с военных складов в Афганистан и Персию, а еще предложил перевод в корпус и должность в Петрограде.

– Прошу извинить, господин генерал, но я вынужден отказаться, – без раздумий ответил ротмистр.

– Почему? – высоко поднял тот брови.

– Служба на границе мне по душе и менять её на другую не собираюсь.

– Ну что же, спасибо за честность, – сказал Никольский. – Мы вас больше не задерживаем.

Вернувшись в Ашхабад, Поспелов доложил о беседе командиру.

– Я в вас не сомневался Михаил Дмитриевич, – заявил тот. – Будем вместе служить дальше.

По такому случаю с его разрешения Поспелов задержался в городе на сутки, отметив с друзьями присвоение нового чина. На мероприятии кроме Ротенберга с Красовским присутствовал и Невский. Когда выпили за новоиспеченного ротмистра и здоровье государя-императора, завязалась дружеская беседа.

– Яков Яковлевич, расскажите, что нового в Петрограде? – протянул Красовский Ротенбергу открытый портсигар. Тот накануне вернулся из отпуска, и всем было интересно.

– Полная неразбериха, господа, – взяв папиросу, чиркнул подполковник спичкой. – Дума непрерывно заседает, государь меняет министров как перчатки, на заводах забастовки, а ещё полно всяческих слухов о смерти Распутина.

– И какие же? – переглянулись остальные.

– Многие не верят, что его убили Великий князь Романов и Юсупов с Пуришкевичем.

– Я в этом тоже глубоко сомневаюсь, – глубокомысленно изрек Невский. – Полагаю, за всем стоит британская разведка.

Спорить никто не стал, переключились на войну с Германией. Она явно затягивалась, приобретая позиционный характер, войска снабжались из рук вон плохо, в частях начиналось брожение, отмечались случаи дезертирства.

Многие офицеры пограничной стражи, включая Поспелова, подавали рапорта о переводе в действующую армию, но во всех случаях им было отказано.

Вопреки ожиданиям вечер прошел скучно, разъезжались в сумерках. По предложению Ротенберга, семья которого задержалась в Петрограде, Михаил заночевал у него дома. Денщик, вскипятив чайник и сделав пунш с ромом, ушел готовить гостю постель, хозяин разлил душистый напиток по стаканам.

– Как думаете, Яков Яковлевич, чем это всё кончится? – отхлебнул из своего стакана Поспелов.

– Бунтом, как в «Капитанской дочке», бессмысленным и беспощадным, – тяжело вздохнул подполковник.

Глава 12. На осколках империи

Ротенберг оказался прав.

В феврале следующего года в Петрограде начались массовые выступления рабочих, к которым присоединился военный гарнизон, Николай II отрекся от престола, ему на смену пришло Временное правительство. Просуществовало оно недолго – до октября и было свергнуто в ходе вооруженного восстания, организованного большевиками во главе с Лениным. Им в противовес возникло Белое движение, в стране началась Гражданская война.

Чуть покачиваясь в седле, Поспелов ехал впереди, за ним катилась груженая телега. На ней подергивал вожжами Азат, под брезентом в ящиках лежал бомбомет с сотней зарядов и свернутая в рулон противогранатная сетка.

Они возвращались из области, куда ездили в бригаду. Как таковой ее уже не было. Полковник Невский скончался от инфаркта в канун нового года, обязанности командира исполнял Ротенберг. Соединение таяло на глазах: многие офицеры уехали в Добровольческую армию генерала Корнилова на Дон, оставшиеся колебались, нижние чины митинговали, требуя