Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев

До полудня, задействовав Азата с телегой, перевезли всё в усадьбу, определив в подвал, где у Сони хранились домашние запасы. Затем все вместе пообедали, и Поспелов съездил в Гермаб, где договорился со старостой по поводу отрядного стада. А оно было не малое – два десятка дойных коров, бык и годовалые телята.

Животные передавались общине в пользование, за что та обязалась снабжать форт хлебом, молоком и мясом. Утром из села приехал Митрофан Степанович с двумя пастушками, стадо, мыча, запылило по дороге.

После этого окна дома затянули противогранатной сеткой, в нише одного из верхних окон установили пулемет, а второй вместе с доставленным из города бомбометом подняли на крышу.

– Ну вот, теперь пусть кто сунется, – сказал Поспелов, когда пристреляли из них горный склон и окружающие окрестности.

Спустя два дня Князев с Корхом и Полина, распрощавшись, уехали. Мужчины имели намерение вступить в Белую армию, Азат остался с Поспеловыми. Он давно привык к службе и фактически стал членом их семьи.

Теперь на заре в отряде молчал рожок, не уносились в горы конные разъезды, жизнь в долине словно замерла. По утрам в ущельях клубился молочный туман, с деревьев опадала последняя листва, небо стало выше и прозрачней. Годовалого Ширхана выпустили на волю, хотя девочки и плакали, не желая расставаться с любимцем – кормить его стало нечем.

Одним таким утром, выдавшимся теплым и погожим, все работали в саду за речкой. Михаил с Азатом обрезали на зиму деревья, Соня носила в трещавший костер ветки с сухой листвой, девочки пекли в нем картошку.

Внезапно над одним из дальних отрогов, где белел аул Мерген-Улья, вверх поднялся клуб дыма, эхо донесло выстрелы.

– Уходим, – спустился с лестницы Михаил, прихватив инвентарь, все быстро перешли мосток и скрылись в калитке задней стены, задвинув за собой засов. Потом Азат сделал то же с воротами.

– Соня, оставайся с девочками, а мы наверх, – сказал Михаил, когда вошли в дом и вместе с Азатом поднялись на крышу.

– Так, что мы имеем? – достал из ниши бинокль.

Цейсовская оптика приблизила аул, в котором горели несколько домов (между ними бегали дехкане), и спускавшийся в долину отряд всадников в лохматых папахах – человек двадцать.

– Шакалы, – прищурил рысьи глаза Азат, передернув затвор винтовки, а Поспелов сел за пулемет.

Между тем отряд спустился в долину, запылил по дороге к отряду и, ворвавшись на территорию, закружился перед воротами форта.

– Выходи, собака! – потрясая винтовками с шашками, яростно вопили всадники.

– Щас, – бормотнул Поспелов, плавно нажав гашетку и резанул по ним длинной очередью. Пятерых смело с седел, остальные шарахнулись по сторонам.

– А, не нравится, – продолжал стрелять, пока уцелевшие во всю прыть неслись обратно.

– Умирать поехали, – блеснул зубами Азат, вогнав в магазин новую обойму.

Примерно в версте конники укрылись в низине справа, посчитав себя в безопасности.

Но не тут-то было. Ротмистр перешел к бомбомету, денщик открыл ящик с минами, в небо хлопнула одна, за нею еще пара. Через минуту в низине поочередно ухнули разрывы, а когда дым рассеялся, оттуда в сторону гор наметом уходили несколько бандитов.

– Хорошей дороги, ребята, – утер пот со лба Поспелов.

Затем они привели оружие в исходное, укрыв брезентом, спустились по ступеням на этаж ниже. У окна, выходящего к дороге, стояла с винтовкой Соня, под ногами блестела россыпь гильз.

– Я защищала наших детей, Миша, – ответила на удивленный взгляд мужа.

– А где они?

– Отвела в подвал, оттуда ничего не слышно.

Чуть позже, выйдя с винтовками наружу, мужчины осмотрели территорию перед фортом – все нападавшие были мертвы, вернулись.

– Ты Соня запри за нами ворота, – приобнял жену Поспелов, – а мы узнаем, что в ауле и назад.

Оседлав коней, выехали из-под арки, миновав вышку, рысью тронулись вперед. У низины остановились (там валялись еще семь трупов и понуро стояли три лошади).

– Не зря мы пристреляли это место, – хмыкнул ротмистр.

– Да, – согласился Азат, – бомбы легли куда надо.

В ауле их встретил плач женщин – на небольшой площади рядом с сожженным домом в саванах белели три тела, кругом стояла толпа дехкан.

– Что случилось? – окинул толпу с седла взглядом Михаил, увидав среди живых своих бывших стражников – братьев Музафара и Кучена Эймурадовых.

– На аул напали разбойники из пустыни, господин ротмистр, – выступил вперед Музафар. – Убили аксакалов и сожгли дом.

– За что?

– Отказались платить дань.

– А что же ты с братом? У вас ведь имеется оружие.

– Мы с Кученом пасли стадо в горах, заметили дым и сразу прискакали, но поздно. Эти сыновья гиен ушли, обещав разделаться с тобой и вернуться.

– Теперь некому, – поиграл плёткой Азат. – Многие из них отправились к Аллаху.

– Мы так и поняли, – кивнул пожилой дехканин. – С Красным шайтаном не шутят.

– Это точно, – придержал плясавшего под ним Ворона Поспелов. – Заберите убитых и схороните по-своему. Их оружие с лошадьми ваши. Развернувшись, поскакали обратно.

– Ну что в селении? – отворила ворота Соня.

– Бандиты казнили трех стариков и сожгли дом, – ответил, спешившись, Михаил.

– Какой ужас, – всплеснув ладонями, отвернулась.

На закате к форту подъехала арба и несколько всадников во главе с Музафаром, погрузили на арбу убитых, увезли.

– Интересно, почему у мусульман хоронят в день смерти? – глядя вслед процессии, спросил Михаил стоявшего рядом Азата.

– Все по хадису Пророка Мухаммеда. «Исполняйте похороны возможно раньше, потому что, если они добрые, вы раньше принесете умершего к добру, а если это не так, быстрее снимите со своих шей зло», – напевно изрек тот на фарси и возвел глаза к небу.

После ужина все собрались в зале на первом этаже, где потрескивал смолистыми дровами камин. Соня занялась вышивкой, Михаил чистил за столом разобранный револьвер, а Азат, устроившись с девочками на бухарском ковре, рассказывал им сказку про Али-бабу и сорок разбойников. Те слушали, широко раскрыв глазенки, сказка была интересная.

Вскоре пришла настоящая зима: в горах запуржило, перевалы завалило снегом, по ночам над долиной свистели ветры, называемые в этих местах «фен». Но поскольку летели они из Каракумов, в ней было много теплей. Порой выпадавший снег быстро таял, реки с источниками не замерзали, днем в небе проглядывало солнце.

Каждую неделю по воскресеньям в форт на телеге приезжал Митрофан Степанович с работником, исправно доставляя из села хлеб, молоко и мясо. При этом всегда соглашался почаевничать и рассказывал о новостях в округе. К ним на мельницу часто наведывались жители долины – молокане с туркменами и курды, бывал старик и в Ашхабаде, где его младший брат содержал лавку.

– Теперь там новая власть,