Конец истории КПСС - Виталий Юрьевич Сарабеев

этом говорят и, так сказать, формальные итоги выборов, в том числе тот факт, что коммунистов среди кандидатов в депутаты и среди избранных народных депутатов оказалось значительно больше, чем на предыдущих выборах», — отмечал член Политбюро ЦК КПСС В. А. Медведев[421].

Однако выборы продемонстрировали и оборотную сторону медали: падение партийной дисциплины, как в общем, так и вследствие противостояния кандидатов друг другу во время предвыборной кампании. С мест поступали сигналы о разобщенности действий партийных организаций, замыкавшихся на узкотерриториальных интересах в пределах избирательного округа[422]. Победившие кандидаты сразу стали противопоставлять себя партийному аппарату, отвергать попытки проинструктировать их в республиканских ЦК и обкомах партии. Партийная фракция КПСС среди народных депутатов так и не была создана. Даже среди народных депутатов СССР, избранных от КПСС на Пленуме ЦК партии, треть не вошла в депутатскую группу коммунистов[423].

Впрочем, судя по воспоминаниям М. Горбачева, ее первоначально и не стремились создавать. Предполагалось, что деятельность народных депутатов-коммунистов не должна сводиться к проведению линии ЦК и Политбюро[424]. В своих мемуарах бывший руководитель московской парторганизации Ю. А. Прокофьев вспоминал о разговоре с членом Политбюро ЦК Л. Н. Зайковым накануне выборов народных депутатов СССР. «Не могу понять, — говорил Прокофьев. — Раньше все вопросы решал ЦК партии: готовил предложения, проекты законов, а Верховный Совет только их рассматривал, одобрял или не одобрял. Теперь Верховный Совет будет работать на постоянной основе, а ЦК — нет. Значит, депутаты Верховного Совета станут разрабатывать проекты законодательных актов, выносить их на съезды народных избранников. Как сложатся взаимоотношения между ЦК и Верховным Советом?» Зайков отвечал, что на Политбюро это не обсуждалось. А Горбачев очень нервно реагировал на такие вопросы[425].

Только в 1991 г. начали предприниматься попытки по объединению остававшихся еще на тот момент в партии депутатов в партийные группы (фракции коммунистов) в Советах народных депутатов. Так, рассматривая вопрос о кадрах Советов 10 апреля 1991 г., Секретариат ЦК КПСС предлагал покончить с практикой, когда кандидаты-коммунисты соперничают друг с другом на выборах, поддерживать общими усилиями парторганизаций одного кандидата, переходить к утверждению парламентской дисциплины для членов КПСС «при голосовании важных вопросов», рассматривать парламентскую деятельность как часть партийной работы[426].

Особенностью Советов в период перестройки стало то обстоятельство, что, имея абсолютное большинство в них, компартия стремительно утрачивала контроль над ними. Между ними и партией начинается политическое противостояние. Происходит открытое политическое и социальное расслоение коммунистов и депутатов, причем, судя по тому, что Советы чуть дольше пережили партию, расслоение и противоборство в последней шло более быстрыми темпами.

В КПСС, как в свое время (слишком поздно) стало понятно реформаторам, была не одна партия. Ей самой предстояло пройти процесс размежевания, покуда из нее не выделились силы, способные заменить ее в качестве правящей партии. КПСС, по большому счету, на определенном этапе перестала рассматриваться реформаторами правящей (вопреки всему, что объявлялось публично). М. Горбачев говорил: «Даже если мы сумеем завоевать на выборах большинство — а мы можем и должны действовать, чтобы завоевать большинство и сохранить свое положение правящей партии, — даже в этом случае целесообразно идти на сотрудничество с беспартийными депутатами, представителями других, признанных по закону политических течений, искренне озабоченных судьбой страны. Покончить с сектантскими настроениями, навсегда вытравить их из сознания партработников и всех коммунистов»[427].

Партии предлагалось идти на поводу у беспартийного избирателя, в условиях альтернативности делать ставку на наиболее популярных у избирателей кандидатов, на тех, кто имеет большую вероятность получить их поддержку. Партийность (понимаемая не формально, с точки зрения принадлежности к партии) кандидата при этом всячески затушевывалась ссылками на «честность», «конструктивность» предпочтительного кандидата. Достаточно было «оказаться на виду», проявляя ту или иную форму активности, продемонстрировать «активную жизненную позицию», чтобы уже претендовать на поддержку партийными органами. «Смысл избирательных кампаний — выбор действительно лучших, наиболее подготовленных для государственного управления людей, — было записано в постановлении апрельского (1991 г.) объединенного Пленума ЦК и ЦКК КПСС „О работе коммунистов в Советах народных депутатов“. — КПСС из этого и исходит, выдвигая своих кандидатов и поддерживая других»[428].

Таким образом, при выдвижении и избрании в органы власти уже не имели значения ни социальная принадлежность, ни партийность кандидата, ни то, способен он или нет «лучше» других кандидатов провести единую линию партии. Никакой единой линии в это время уже не было, а политика партии складывалась из уступок и компромиссов, фиксирующих только на время определенный этап в борьбе за власть.

В КПСС возобладала линия, что партия не должна иметь «монополию на власть, собственность и истину», а должна делить ее с другими силами, добровольно «отделиться от ряда властных структур»[429]. «Главное состоит в том, что партия, оставаясь правящей, перестает выполнять функции органов власти, действует через Советы, а в самой партии развивается социалистический плюрализм мнений»[430]. «Общенародное государство сегодня… осуществляет перераспределение функций политической системы между другими ее институтами»[431].

Это можно даже назвать своеобразным страхом перед всей полнотой власти, а значит, ответственности за проводимую политику, особенно в условиях нарастающего экономического кризиса. Иначе как объяснить следующую позицию члена Политбюро и секретаря ЦК КПСС Г. В. Семеновой на страницах официального издания — в журнале «Известия ЦК КПСС»: «Не властна партия простым приказом или действием перекрыть поток обвинений в свой адрес, запретить рождение других некоммунистических партий и движений, навязать свое мнение редакции газеты или местному Совету»[432]. Это было не просто признание факта, но и фактически нежелание бороться за власть, в которой виделось однозначное проявление столь «страшного» монополизма.

Чем хуже шли дела в стране, тем больше коммунистов, и не только на низовом уровне, старались отмежеваться от партии. Каждый новый компромисс в борьбе отсекал от партии новый пласт поверивших в перестройку людей, в том числе и в высших эшелонах власти, в том числе и среди соратников Горбачева, по-разному представлявших ее цели. Это было естественное размежевание социальных интересов по мере того, как в результате экономической реформы изменялась социально-классовая структура общества. Каждый новый компромисс в борьбе менял соотношение сил, укрепляя одни, подчиняя другие, отсекая третьи.

Анархизм в КПСС проявился не только в отрицании руководящей роли партии по отношению Советам, но и в отказе от борьбы за коммунистические Советы. Советам предлагалось «эффективно работать в условиях политического плюрализма и многоукладной экономики». А при осуществлении власти «в интересах всех граждан» им предлагалось опираться «на органы территориального общественного самоуправления, на институты прямой демократии»[433], но только не на правящую партию. Это понятие вообще потихоньку исчезало из политического лексикона, поскольку стало ассоциироваться с