На один укус - Амалия Мо

Плечи Морвеля напряглись, и он медленно отошёл от меня в сторону.

Демиан поднялся с места и заглянул мне в лицо, пытаясь найти ответы на непрошенные вопросы.

– Ты в порядке? – искренне поинтересовался он, я коротко кивнула.

Нет. Я не в порядке. И больше не буду… никогда.

Дорогу до дома Морвелей я не запомнила. Всё сливалось в единую мелькающую картину. На вопросы братьев, я предпочла не отвечать, сославшись на то, что пока не готова говорить.

Если клыкастый и чувствовал мои эмоции, он этого не показывал. Не лез, не спрашивал. Может, понимал, может, просто уважал молчание.

Смерть Эдвина обрушилась тяжёлой глыбой, но за ней скрывалось куда более ужасающее осознание: молчаливое, затаившееся знание о том, что надежда, которую я лелеяла, была лишь иллюзией.

Всё здравомыслие отключилось от слов: «Логан мёртв». Я ведь даже не спросила, когда примерно это произошло. Не знала, для чего мне нужно было это знание… Может убедиться в том, что я ничего не почувствовала? Я ведь убеждала себя в том, что он жив. В фильмах ведь часто говорили, что ощущали смерть близкого человека даже на расстояние, а я ничего.

Я поняла, что мы приехали, только когда Демиан открыл заднюю дверь и протянул мне руку, помогая выбраться.

Внутри, на пороге, я заметила Асторию, которая по классике кинулась на шею клыкастого. Руки сжались в кулаки сами собой.

– Что случилось? Чего хотели падальщики? – Венера шагнула мне навстречу.

Так и хотелось ответить «пошла к чёрту», но сдержалась, плотно сжав зубы.

– Детектива, который расследовал дело о пропаже Логана нашли убитым, его иссушил актир, – за меня ответил Демиан.

На лице матери семейства скользнула тень удивления, а после сожаления. Она подошла ближе и подняла руку, возможно, желая коснуться и утешить меня, но я молча пошла к лестнице.

Никто из присутствующих не пошёл следом, не принял попытку остановить меня. Если бы я могла порадоваться, непременно обрадовалась бы. Но мне было всё равно.

Рухнув на кровать в комнате, я попробовала заплакать, но слёз не было. Горло сдавливала невидимая рука.

В голове крутилось только одно: у меня ничего не осталось. Ни-че-то. ни одной фотографии, ни одной его вещи, лишь воспоминания. У меня не было даже места на кладбище, куда я могла бы прийти, чтобы поговорить с ним. Всё, что осталось память.

Подтянув колени к груди, я пыталась убедить себя, что нужно просто дышать. Сделать короткий вдох и такой же короткий выдох и так каждый день. Каждый новый грёбанный день своей жизни. Дышать и вспоминать…

19

Месяц спустя

Если бы я знала, что «в скором времени» у Берроуза означает не дни, не недели, а мучительную, выматывающую вечность, я бы не стала молчать. Послала бы его к чёрту сразу же, не выходя из его чересчур опрятного кабинета, где всё казалось слишком вылизанным.

Я медленно сходила с ума.

Каждое утро начиналось с притворства. Я смотрела в зеркало и натягивала на себя улыбку, как чужую кожу. Я жила так, будто ничего не случилось. Будто не знала о смерти Логана. И всё это время я гнила в тени, как забытая рана под бинтом.

Клыкастый чувствовал, что со мной что-то не так. Он единственный, кто заметил изменения после визита в ИКВИ.

Вот только поверил ли он в мою ложь о том, что я осознала, в каком на самом деле мире живу? Я наплела, что в ужасе, что существуют создания, способные сотворить такое.

Где-то слышала, что, если хочешь убедительно соврать нужно говорить всё с примесью правды. Так я и поступала день изо дня, молясь, чтобы Берроуз поскорее появился и дал мне хоть что-то. Я ждала новостей, как наркоман дозы, как первокровный мою кровь.

– Что дальше… – сидя в лаборатории и отдавая очередную порцию красной жидкости, спросила я. – С поисками Логана?

Я встретилась с его взглядом, зелёным, как хвойный лес после дождя, и тут же отвернулась. Какого хрена я вообще сравниваю его глаза с чем-то? Ответ я прекрасно знала, но каждый раз удивлялась неожиданной находке в наших странных… отношениях.

После того, как я узнала, что Логан мёртв, клыкастый пришёл ко мне в комнату. Без позволения, Морвель подошёл к кровати и повернул моё лицо на себя.

Он хотел знать, что произошло и что конкретно спрашивал Берроуз. В какой-то момент мне показалось, что он пытается получить ответ внушением, но между нами это не работало.

Я долго молчала, но он не отступал, рассказывая о том, кто такие падальщики и почему с ними опасно иметь дело. Рассказ долетал до меня сквозь глухую стену, я не слышала почти ничего из сказанного, сосредоточившись на его губах.

И в тот момент я ощутила, словно что-то чужое… инородное долетело откуда-то из глубины.

Сначала я не поняла, что происходит: сердце пропустило удар, грудь сдавило, как перед паникой. Но паника была не моя. Это было… нечто инородное. Пронзающее изнутри, будто кто-то дернул за невидимую нить внутри меня.

Смятение. Страх. Глубокий, цепляющий, животный страх.

Он ворвался в меня не через слова и не через взгляд. Это было как… как будто я услышала чужую мысль, не звуком, а ощущением. Как если бы эмоция стала тенью, скользнувшей по моей коже. Она была чужой, и я чётко знала, откуда пришла. Я подняла глаза.

Калеб отшатнулся почти мгновенно. Не физически, а внутренне. Будто поймал меня за руку в момент, когда я касалась чего-то, чего не должна была чувствовать. Его зрачки сузились, в губах мелькнуло напряжение. Что-то сорвалось. Маска съехала.

И так происходило каждый раз, когда я намеренно задерживала внимание дольше положенного.

Вот и сейчас, внутри расползались чужие ощущения. Снова смятение и снова страх.

Чего же так боялся Калеб Морвель, глядя мне прямо в глаза? Потерять меня, как источник своего питания? Я едва не спросила об этом, но вовремя взяла себя в руки.

Удивительно, но чужие эмоции придавали… сил. Даже его странные чувства заставляли воспринимать себя живой. Хотя бы немного.

– Арчи пытался достать хоть какие-то данные, которые удалось собрать Грину, но всё изъято ИКВИ. Ты упоминала, что Эдвин отправился на Север?

Я коротко кивнула и клыкастый продолжил:

– Что-то