Бывает и хуже? Том 5 - Игорь Алмазов

Просто чистое золото. Лучше любого сериала.

Но, к сожалению, пора вмешаться. Не хочу, чтобы кто-то пострадал. Только психика Шарфикова, но это дело уже сделано.

— Так, — громко сказал я. — Всё, стоп. Успокоились.

Взгляды всех присутствующих, с разными эмоциями, остановились на мне.

— Ты что тут делаешь? — удивилась бабка.

— Я помогаю разобраться, — спокойно ответил я. — Давайте поговорим спокойно.

Шарфиков выглядел как загнанный зверёк. Бледный, дрожащий.

Машенька, это и в самом деле не лучший выбор.

— Итак, Станислав Евгеньевич отказал пациентке, — продолжил я. — И это его право. Каждый человек имеет право отказать другому в таких личных вещах. Это не значит, что он плохой.

— Но пирожки! — возразила бабка.

— Да я даже не думал, что пирожки — это типа подкат! — выкрикнул Стас. — Кто вообще так флиртует⁈

Я бросил на него гневный взгляд, и он замолчал. Повернулся к Машеньке.

— Ты молодец, — улыбнулся я ей. — Не каждый решается на такой шаг и сам признаётся в чувствах. Это смелый поступок. Но иногда люди отказывают. И это не значит, что вы плохая или некрасивая. Просто человек не готов. Это нужно принять и идти дальше.

Она посмотрела мне в глаза и неуверенно кивнула.

— Стас, извинись, — обратился я к Шарфикову. — Не за отказ. А за то, что она расстроилась. Просто из вежливости.

— Извини меня, — буркнул тот. — Я не хотел обидеть. И не знал, что поедание пирожков…

— Достаточно, — оборвал я его.

Повернулся к бабушке.

— Вроде всё улажено, — подытожил я. — Палку можно убирать.

Старушка посмотрела на внучку, Шарфикова, на меня.

— Ладно, — неохотно кивнула она. — Но если он обидит её ещё раз — пусть пеняет на себя! И да, доктор Агапов. А вы не хотите мою внучку в жёны взять?

— Бабушка! — возмутилась Машенька. — Всё, идём домой!

— Просто спросила, — она взяла внучку под руку и пошла к выходу. — Хороший вариант, всё лучше этого Шарфикова твоего. Эх, молодежь. Мужика хорошего за версту обычно видно, и как раз Агапов-то тебе бы и подошёл…

Они вышли из кабинета, и Шарфиков облегчённо выдохнул.

— Саня, спасибо! — обрадовался он. — Если бы не ты…

— Это было не ради тебя, — отрезал я. — Мне всё равно на тебя, я сделал это для девушки.

— Ну… всё равно спасибо, — отозвался он.

Я махнул на него рукой и тоже вышел из кабинета. Всё, серия закончена, пора ехать к пациентам.

Вышел на улицу, сел в машину к Косте.

— Что-то ты долго, — пробурчал он.

— Пришлось задержаться, — отмахнулся я. — Срочные дела.

Я передал ему лист с вызовами, и мы поехали на первый адрес. Это была пятиэтажка, пациентка Творогова Александра Васильевна, пятьдесят два года. Судя по жалобам — типичное ОРВИ. Хотя под такими симптомами может скрываться что угодно.

Я поднялся на третий этаж, позвонил в дверь.

Дверь открыла женщина в домашнем халате и тапочках. Лицо у неё было бледное, усталое, покрытое испариной. Глаза слегка покраснели, дышала тяжело, с одышкой.

— Добрый день, — поздоровался я. — Агапов Александр Александрович, врач-терапевт.

— Проходите, — она пропустила меня в квартиру.

Я сразу обратил внимание на то, как она дышит: часто, поверхностно, с усилием. Это нехороший признак.

Вошёл в квартиру. Небольшая однокомнатная, чистая и аккуратная. Прошёл в комнату, сел на стул.

Александра Васильевна села на диван, всё ещё дышала с трудом.

— На что жалуетесь? — спросил я.

— Пять дней назад началось, — начала рассказывать пациентка, делая паузы, чтобы перевести дыхание. — Сначала просто слабость была. Ну, я подумала, что устала на работе. Потом температура поднялась, тридцать восемь и два. Появился кашель, сухой такой, надоедливый. В общем, как простуда обычная, ничего особенного. Голова болела, всё тело ломало. Я пила чай с мёдом, малиновое варенье ела.

Александра Васильевна прервалась на приступ сухого кашля. Я терпеливо ждал.

— А сегодня? — спросил я, когда она откашлялась.

— Совсем плохо стало, — призналась она. — Честно говоря, эти дни так и продолжала ходить на работу. Я в МФЦ работаю, и больничный брать не хотелось. А сегодня дышать тяжело стало, кашель ещё сильнее, и боль в груди появилась. Испугалась, вот вас и вызвала.

Пять дней температура, кашель, боли в груди, одышка. Плюс при начале заболевания не дала себе отдохнуть и ходила на работу. Похоже, тут пневмония. Но надо проверить.

Я задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру.

Измерил температуру, было тридцать восемь и семь, высокая. Давление сто на семьдесят, пульс сто десять, учащённый. Частота дыхания двадцать четыре в минуту. И это при норме в шестнадцать, одышка прямо-таки сильная.

Перешёл к аускультации лёгких. Дыхание справа было ослабленным. А справа, в нижних отделах я выслушал влажные мелкопузырчатые хрипы. Классический признак пневмонии.

Определённо пневмония, хотя точно это скажет только снимок.

— Александра Васильевна, я подозреваю у вас пневмонию, — убирая стетоскоп, сказал я. — И вам нужна госпитализация в инфекционное отделение.

— Но я не хочу в больницу, — воспротивилась она. — Я и больничный-то брать не хотела, думала, просто лекарства мне выпишете, и всё.

Вот трудоголик!

— У вас пневмония средней степени тяжести, — покачал я головой. — Её нельзя лечить дома. Вам нужны антибиотики внутривенно, капельницы, контроль состояния. Так что госпитализируемся без возражений.

Она тяжело вздохнула.

— Хорошо, — кивнула она. — Раз вы говорите так — я вам верю. Пойду на работу тогда позвоню. Ох и ору будет, начальница очень не любит, когда сотрудники болеют!

Она вышла на кухню, а я набрал номер скорой помощи.

— Диспетчер Краснова, — раздался знакомый недовольный голос.

— Это врач Агапов Александр Александрович, — отчеканил я. — Нужна машина скорой помощи, отвезти пациентку с пневмонией лёгких.

— Агапов, — голос стал ещё более недовольным. — Вы в курсе, что нужно сначала договориться с отделением? Вдруг Шумакова не возьмёт вашего пациента?

Шумакова — это заведующая инфекционным отделением, видимо. Я один раз говорил с ней по телефону, приятнейшая женщина. Не думаю, что там возникнут проблемы.

— Вас это не касается, — напомнил я. — Ваша задача — просто довезти пациента до инфекционного отделения.

— А как вы, мне интересно, пневмонию без снимка-то поставили? — хмыкнула она. — У вас рентгеновское зрение?

Разумеется, я уже посмотрел пациентку с помощью праны, но это тут было ни при чём.

— Пневмония под вопросом, но хрипы слышны ярко, — заявил я. — И повторяю, это не ваше дело. Вы даже не врач.

— Диктуйте все данные, — прошипела она.

У меня был уже один разговор со станцией скорой помощи, но видимо, нужен ещё один. Общего языка мы так и не нашли.

Краснова промямлила, что машина будет как будет, и повесила трубку. А я позвонил Шумаковой. Хоть фамилию её теперь знал.