Ноктикадия - Кери Лейк

— В это время паразиты наиболее активны.

Почему-то это имело смысл. Я вспомнила, что во время болезни моей матери она всегда казалась наиболее активной ночью. Бродила в поисках еды или не спала, смотрела телевизор. Однажды я проснулась от того, что она ела сырой гамбургер, и чуть не сошла с ума. Она всегда испытывала странную тягу к еде после того, как мы все ложились спать.

Через две остановки автобус подъехал к Эмерик Холл, где все вышли. Я последовала за группой, которая явно знала, куда идет, вниз по лестнице. Мы спустились на три этажа, пока наконец не оказались у двойных дверей и вошли в комнату с высоким куполообразным потолком и деревянными скамьями, на которых горели свечи. Я никогда раньше не была в лаборатории, освещенной свечами. Ну, там были бунзеновские горелки, конечно, но никаких люстр.

Вдоль стен комнаты стояли книги и банки с образцами, колбы и мензурки, от которых исходило мягкое фиолетовое свечение, исходившее от больших резервуаров, расположенных по всей комнате. На скамейках стояли куполообразные клетки, в которых порхали ярко-фиолетовые бабочки. Несмотря на современные удобства, это место не было похоже ни на одну лабораторию, в которой мне доводилось работать раньше. Оно напоминало мне что-то из фантастического фильма.

— Добро пожаловать в Ноктикадию. — сказал Спенсер, сидя рядом со мной, пока я вникала в необычность всего этого. — Здесь мы изучаем мотылька Соминикс и размножаем Ноктисому.

— Мотылек Соминикс? — Я перевела взгляд обратно на клетки-купола. — Это мотыльки?

— Да. Странные, да? Раньше они были черными. Но когда они заражены Ноктисомой, они становятся фиолетовыми. Они ночные, поэтому спят днем.

— Вот почему занятия в лаборатории проходят так поздно ночью.

— Это, и, как я уже говорил, паразит любит развлекаться, когда заходит солнце.

Очарованная, я направилась к одному из куполов на скамейке, разглядывая мотыльков внутри. Вблизи я смогла разглядеть более толстые, пушистые черты, отличающие мотыльков от бабочек. Фиолетовые крылья практически светились на фоне тонких, похожих на черные прожилки линий. В темноте я едва могла разглядеть детали, и я включила фонарик своего телефона, чтобы рассмотреть получше.

Быстрая рука накрыла его, и я повернулась, чтобы увидеть Спенсера, стоящего рядом со мной.

— Они чувствительны к свету.

Как только он произнес эти слова, я обернулась и увидела светящиеся отражающие глаза мотылька, смотрящие на меня, в то время как он просовывал длинный тонкий отросток, который, как я догадалась, был хоботком, через отверстия сетки. Это напомнило мне о том, как изменились глаза моей матери на последних стадиях ее болезни, и как она почти шипела, когда я включала свет в ее комнате.

— Мне очень жаль. Я не знала.

— Вот почему у нас стоят свечи. Естественный свет свечей и биолюминесцентный свет — это нормально, но все флуоресцентное, ультрафиолетовое, телефонное освещение — это запрещено. Они становятся агрессивными, поэтому с ними трудно справиться.

В углу купола стояло блюдо, на котором лежало то, что выглядело как небольшой кусок стейка.

— Это... мясо?

— Да. Они не очень любят сладкое. Эти ребята любят, чтобы их стейк был мягким и кровавым.

Как и мамины пристрастия. Странно.

Я уставилась вниз на хоботок, гадая, достаточно ли он силен, чтобы прорвать перчатки и кожу.

— Я никогда не слышала о такой особенности у мотыльков.

— Такое случается при заражении. В остальном они обычно довольно послушны.

— Они заражены червями Ноктисома?

— Да. Брамвелл расскажет об этом на лекции, но они — основной хозяин-носитель, как и его маленькие болезненные сверчки. Но не волнуйся. Мы работаем с ними только в перчатках. В любом случае, нас интересует личиночная стадия.

— Ты видел их? Червей?

— Да. Пойдем. — Покачав головой, он подвел меня к аквариуму вдоль стены, который светился ярко-фиолетовым светом. — В воде есть биолюминесцентные бактерии. Это не вредит червям.

Около дюжины длинных, черных, тощих червей корчились на дне аквариума, и у меня отвисла челюсть, когда я наклонилась, чтобы рассмотреть их получше.

Черви. Те самые черви, которых я видела когда они выходили из моей матери.

Настоящие.

Странно, как по-другому они выглядели дома, в аквариуме. Они меньше походили на монстров, которыми я представляла их в своей голове.

Помогите мне!

Мама!

От вспышки воспоминания я вздрогнула и посмотрела в сторону, чтобы увидеть Спенсера, указывающего на что-то.

Я проследила путь его пальца до мотылька, сидящего на дне аквариума. Изредка трепетание его крыльев подсказало мне, что он все еще жив.

— А он не утонет?

— Только самцы. Самки, как правило, погружаются в воду, чтобы отложить яйца. Если яйца откладываются быстро, они доживают до следующего дня.

Нахмурившись, я подошла ближе и стала наблюдать, как из мотылька выходят крошечные гроздья яиц и откладываются на стеклянную поверхность.

— Как только они вылупятся, они проложат свой путь к ягодам на поверхности.

Я подняла взгляд и увидела на поверхности воды маленькие кувшинки, из лепестков которых торчали крошечные ягоды.

— Так личинки рассеиваются, не так ли? Мотыльки едят ягоды.

— Ага. Если только Брамвелл не пролетит и не схватит все зараженные ягоды.

— Для чего?

— Итак, класс, занимайте места, чтобы мы могли начать! — Росс, парень, которого я помнила по лекции профессора Брамвелла, стоял в передней части комнаты, выгружая стопку тетрадей из своей сумки на одну из свободных скамеек, прежде чем раздать их всем.

Я выбрала скамейку в задней части комнаты, откуда было хорошо видно светящийся аквариум и мотылька, порхающего по поверхности воды.

Росс бросил один из журналов на столешницу, и я пролистала страницы, чтобы найти пустые ячейки для дат, описаний и заметок.

— Вы будете записывать все в деталях. — Голос профессора Брамвелла привлек мое внимание к передней части комнаты, где он стоял с властным видом, от которого у меня защекотало в животе.

Я провела рукой по раздражающему ощущению, недовольная своей реакцией.

— Неспособность вносить изменения в ваши журналы приведет к немедленному отчислению. Росс будет руководить лабораторией, поэтому все вопросы должны быть адресованы ему. Не ко мне. — Его глаза нашли меня, задержались на мгновение, прежде чем он обошел стол. — У меня есть отдельные рабочие часы для общих вопросов. Я советую вам записаться на прием заранее, иначе вам будет отказано.

Не говоря больше ни слова, он прошел мимо, его взгляд остановился на мне, когда он проходил мимо. За ним тянулся восхитительный шлейф из смеси