Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола

сказала Шаннаре, что выйдет за него, но теперь передумала. Она была герлскаутом и знала, что если влюбляешься в мужчинубез памяти, то не можешь выйти за другого. До сего дня она надеялась, что Ангус – лишь мимолетное увлечение и что настоящая любовь тихонько поджидает в уголке сердца, готовая излиться и умаслить надежного и мускулистого Джейми. Но это было не так: если женщина мечтает сорвать рубашку и стянуть джинсы с мужчины, который только что лишил ее жилья и бизнеса, это значит, что она по-настоящему любит его.

Изумруд вздрогнула. Все, она не должна о нем думать. Она раскрутила глобус, закрыла глаза и ткнула пальцем наугад. Вот здесь и начну новую жизнь, где бы это ни было… Затерянная карликовая страна в Африке? Солнечная Эмилия-Романья, усаженная персиковыми рощами? Лангедок? Туркменистан? Изумруд открыла глаза и увидела, что упирается пальцем в Форфар, городишко в нескольких километрах от нее. Да, в сущности, какая разница? Туркменистан, Базиликата, Форфар… Место для нее значения не имело, а вот сэкономить на переезде было бы неплохо.

Тем вечером, пока Шаннара и Дональд танцевали ламбаду в «Тапасе», а Изумруд начала собирать книги в ящики, Ангус, на вид совершенно спокойный, беседовал об апельсинах сорта «пряный» с несколькими шейхами, которых пригласил на ужин. Рабочий график у него был расписан на ближайшие несколько недель, и он не мог отменять встречи, чтобы помчатьcя к Изумруд, несмотря на то, что, когда увидел, как она покидает кабинет нотариуса, искушение было велико. Но Кейллеры никогда не поддаются искушениям. Ангус спрашивал себя: кто установил это правило и почему? Не стоит ли пересмотреть традиции рода? Потерявшись в размышлениях, он не заметил, что один из шейхов подбросил апельсин и разрубил его в воздухе ятаганом. Глориетта пихнула Ангуса ногой. Когда гость подбрасывает апельсин и разрубает его в полете ятаганом на восемь одинаковых частей, стоит проявить некоторый интерес. Ангус подумал, что невеста призывает его вернуться к обязанностям любезного собеседника, и радушно улыбнулся шейху.

– Мне сказали, что вы приобрели гору Олимп… Уверен, это даст прекрасный имиджевый эффект.

Но шейх не мог вынести обиды за то, что к его искусству отнеслись столь безразлично. И даже не дал себе труда ответить. Щелкнув пальцами, он поднялся и вышел, сопровождаемый свитой. Он не станет продавать пряные апельсины такому болвану.

Акционеры «Кейллер», присутствовавшие на ужине, выказали недовольство; послышались угрозы, и Ангусу пришлось догонять шейха. У того был целый караван «Роллс-Ройсов», и он без помех умчался в Эдинбург. Ангус же на полдороге пробил колесо своего «Феррари», и, когда все же добрался до Эдинбурга, оказалось, что шейх улетел в Лондон. Когда Ангус прилетел в Лондон, выяснилось, что шейх уже в Шардже, а когда Ангус явился в Шарджу, ему пришлось три дня стоять на коленях в пустыне, прежде чем шейх милостиво согласился возобновить переговоры о плантации пряных апельсинов, которые выращивали в тайном оазисе. На все эти дела Ангус потратил неделю, в течение которой много думал об апельсинах, но и об Изумруд тоже. В нем укрепилось весьма революционное решение: расстаться с Глориеттой и предложить Изумруд выйти за него. Да, он любил ее, и не только за ее чудесное тело, которого он желал, как Тантал пончика. И не только за ее красивое лицо, которое, будь его воля, зацеловал бы до неузнаваемости. Нет, он любил ее за несгибаемый характер и слепое упрямство, с которым она отвергла такое благоразумное дело, как продажа «Спящей красавицы». Ну хорошо, она может оставить и дом, и кондитерскую себе. Ему не нужно ничего, кроме как любить ее и жениться на ней, жить вместе с ней, обзавестись детьми. Окрыленный этим решением, Ангус с нетерпением ждал отъезда на родину, чтобы привести свой план в исполнение, и, едва приехав в Кирримьюр, рванул в замок семейства Тревельян. Первым делом нужно расстаться с Глориеттой и тем самым внести разнообразие в традиции Кейллеров. В спешке Ангус снова натянул белую шерстяную тунику, которую надевал для беседы с шейхами, так что, когда он позвонил в дверь, мажордом указал ему:

– Нищие – к черному ходу.

– Не валяй дурака, Оливер. Перед тобой мистер Кейллер.

Оливер брезгливо разглядывал его: мистер Кейллер в мигрантских обносках! Где это видано?! Может, под этим скрывается какое-то извращение?

Леди Глориетта тоже не оценила внешний вид жениха:

– С возвращением, Ангус. Мне не говорили, что сегодня планируется бал-маскарад…

– Прости, Глориетта, у меня не было времени заехать домой и переодеться.

Глориетта нахмурила лоб, отчего слой тонального крема на нем пришел в движение.

– Я ценю, что тебе не терпелось меня увидеть, но ты не почтальон, да и я не горничная. Имидж превыше всего.

– Слушай, я хотел сказать тебе, что все кончено.

– Что кончено?

– Между нами все кончено.

– Тогда правильно было бы сказать: «Наша помолвка разорвана».

– Да, ты права. Она разорвана. Я ухожу. Мы больше не вместе.

И Ангус уставился на семикаратный бриллиант на безымянном пальце Глориетты. Она повернула кольцо камнем внутрь и зло сверкнула глазами.

– Ты не можешь так поступить, Ангус! Подумай: что ты скажешь моему отцу? Мы станем посмешищем в Загородном клубе.

– Знаю, и мне очень жаль, но мое сердце теперь заполняет новое чувство.

– И что? У меня в прошлом тоже была масса чувств и увлечений, но я же не расторгаю из-за этого нашу помолвку. Например, вспомни, как месяц назад я была на симфоническом концерте на открытом воздухе в Абердине. В тот вечер, когда я слушала музыку Генделя, все внезапно…

– Прошу, Глориетта, не усложняй, – перебил ее Ангус.

Разговаривая с ней, он продолжал смотреть на кольцо, ожидая, что Глориетта вот-вот в ярости сорвет его с пальца. Он хотел быть уверен, что, бросив кольцо, она не промахнется, потому что за его спиной стояло чучело медведя с раскрытой пастью и, если бы кольцо после ее броска угодило в пасть, достать его оттуда было бы затруднительно. Но его уже бывшая невеста ничего срывать и бросать не собиралась.

– Отлично. Оливер, проводите мистера Кейллера на выход и запомните: больше его никогда сюда не пускать.

– Да, я ухожу… Я только полагаю, что ты хотела бы вернуть мне…

– Твои письма? Разумеется. Я распечатаю их и отправлю тебе с Оливером. Будь здоров, Ангус.

И Ангуса Кейллера проводили до ворот. Кольца с семикаратным бриллиантом он больше никогда не видел.

Несмотря на это, когда Ангус покинул замок семейства Тревельян, он был доволен. Никаких препятствий для его счастья больше нет! Он был настолько счастлив, что, когда встретил Джейми Макбрайда, своего старого школьного друга, скакавшего по сугробам на Маркет-стрит, Ангус, вместо