Вступай в Культ - Вова Бо

в каком-то древнем некрополе или огромном склепе для очень богатых людей. У каждого был свой запечатанный зал, отдельный саркофаг. Многие вскрыты или разрушены, но даже так масштаб поражал.

К моему счастью, нежити мы не встретили. Было бы очень обидно сбежать от одних дохляков в лапы других.

Склеп был многоуровневым, ярусы соединены лестничными переходами. Большая часть также не выдержала испытания временем, но печать невесомости помогала нам подниматься выше.

И тут сыграла главная слабость моей способности. Я просто не мог найти пространственные переходы, если до них не было прямой видимости. Тот случай, даже когда дешёвенькая карта спасла бы ситуацию.

Сам склеп оказался пуст. За пару дней продвижения мы не встретили ни одного врага. Что сильно напрягало. И только тут до меня дошло, что у меня есть идеальный гид для третьего слоя. Местный.

— Я уж думала, никогда не спросишь, — проворчала Иха. — Третий слой отличается от первых двух. До этого всё было просто цветочками. Здесь всё иначе.

Со слов тёмной богини, которая прожила на этом слое всю свою сознательную жизнь, первые два слоя были ещё вполне адекватным отражением поверхности. Странным, искажённым, но отражением.

Это были миры со своими правилами, своей экосистемой, где все жрали всех, потом плодились, чтобы быть сожранными ещё кем-нибудь. Ареалы обитания, жёсткая система территориальности, множество различных механизмов выживания. Эти слои были похожи на сотканное полотно, собранное из миллиарда заплаток. Каждый лоскут — отдельная зона со своим доминирующим видом.

Если уметь находить края областей, то по этому одеялу можно было двигаться бесконечно, не вступая ни в одну драку. Так делают странники.

На первом слое больше свободных территорий, слабее враги, как следствие, некоторые популяции могут размножаться в невообразимых масштабах. На втором слое всё теснее, а монстры сильнее. Любая стычка может перерасти в локальный геноцид, виды исчезают буквально каждый день. Это уже настоящая война на истребление, где о выживании никто не говорит. Лишь о продлении срока существования, не более.

Третий слой — это второй, но возведённый в абсолют. Здесь уже все всех сожрали. Пауков, змей, крыс, скорпионов и прочих хищников закатали в банку. Девяносто процентов сдохло, но остались самые сильные и матёрые. Вот это и есть третий слой глубины.

Пустоши. Бескрайние пространства, по которым можно бродить целыми днями и вообще никого не встретить. Но любое существо здесь — не просто враг. Всё, что умудрилось здесь выжить, само по себе является идеальной машиной для убийства. Потому что слабаки давно сдохли. Очень давно.

— В случае столкновения с любым обитателем третьего слоя, — подытожила Иха, — оцениваю шансы не в вашу пользу.

Вторая особенность этого места — большинство хищников были бродячими охотниками, кочевавшими по всему слою. Мало кто мог позволить себе устраивать длительные засады, слишком мало добычи, хотя есть и такие.

Ну и, разумеется, ситуация с пространственными проколами была совершенно иной. Каждый прокол кем-нибудь охранялся. Местные могли чуять подобные вещи и при обнаружении старались далеко не отходить. Проколы здесь были редкостью и единственным шансом для местных прорваться на второй слой.

И если для меня второй слой являлся смертельно опасным местом, полным монстров, владеющих эйб-способностями, для местных обитателей это огромная бесплатная кормушка. Там у них нет врагов, только жирная добыча.

Значит, как минимум, нам придётся сражаться за выход с глубины. И это полностью противоречило моей концепции погружения. Для меня идеальный ран — бескровный ран.

Пока поднимались, Курама объяснил мне свой план. Помимо феноменальной памяти и огромного опыта начертателя, у него была способность. Его личная, родная, дарованная Логосом при погружении.

Вначале это была уже знакомая мне пластичная кожа, позволявшая менять лицо вплоть до полной неузнаваемости. Но в отличие от большинства спиритов, с ростом ступеней Курама не получал новых способностей, а усиливал уже имеющуюся.

И теперь на третьей ступени она стала Метаморфозой. Он не менял внешность, теперь он менял свои гены. Менял саму структуру энерготела и эйба. Такие изменения отражались и на внешности.

Однако процедура была полностью безопасной, потому что ничем не отличалась от простенькой пластики. Курама менял внешность, а уже потом закреплял результат на более глубоком уровне, не наоборот.

— Даже мелкое изменение вроде цвета волос или формы подбородка чуть-чуть меняет суть твоей крови, — объяснял Курама. — Внешне изменения могут быть практически незаметны, но для того же Форсайта и поисковых способностей, основанных на магии крови, ты становишься совершенно другим человеком. Но чтобы пропасть с радаров, нужны всё же существенные изменения. Иначе новая личность может иметь схожую судьбу.

Изначально Курама хотел провести операцию сам. Чем-то это схоже с моим навыком манипуляции чужой кровью. Только на более глубинном уровне, но принцип тот же. Малейшее сопротивление с моей стороны — и у Курамы ничего не выйдет.

Но раз это просто направление уже известной мне магии крови, я решил, что такой навык неплохо будет освоить самому. Всегда может пригодиться изменить внешность. Чтобы замести следы, например. Или чтобы их не оставлять.

Кодировку я получил с кровью Курамы. Освоение проходило постепенно и под его присмотром. К концу третьего дня я уже спокойно мог менять цвет волос, немного оттенок кожи, форму ушей и длину пальцев на руках.

Как ни странно, я мог менять цвет правого глаза как угодно, но левый неизменно оставался красным.

Параллельно с этим Курама обучал меня рунированию. Пока просто теории и комбинаторике, но как только закончу с кровью, перейдем и к практике тоже.

Примерно на четвёртый день по внутреннему таймеру Четверга мы добрались до верхнего яруса. И уже тут я начал замечать первые звоночки. Курама иногда ходил и тряс головой, словно бы пытался выбить каплю воды, застрявшую в ухе. Делал он это, когда думал, что его никто не видит.

Потом он начал бессвязно бормотать во сне, а один раз я проснулся и услышал, что он будто бы с кем-то беседует. Тихо, шёпотом, но при этом активно жестикулируя и даже споря. Только вот говорил он с собственной тенью от костра на стене.

И как бы он там ни бахвалился про две недели, я объективно понимал, что надо торопиться. Потому что такими темпами со стражем прокола мне придётся сражаться на пару с Субботой, пока белый лис будет пускать слюни и играть в ладушки с очередным невидимым другом.

Выбрался я на поверхность в одиночку — так было проще, потому что я планировал просто осмотреться. Что ж, в каком-то смысле мне повезло и не повезло одновременно.

Прокол нашёлся буквально в паре