Вступай в Культ - Вова Бо

километров от того места, где лестница выходила на поверхность. Очень толстая одинокая башня, формой чем-то напоминала шахматную фигуру. Только не было ни зубцов, ни бойниц, ни окон.

Скорее всего был и вход, но я его не видел. Потому что башню в три кольца обвило змееподобное чудище, толщиной в мой рост. А эйб-насыщение говорило о том, что это минимум третья ступень. Что очень и очень опасно для монстра. Собственно, это и было «не повезло».

— В топку, — произнёс я. — Другой прокол поищем. Попроще.

Вернувшись, я сообщил о находке Кураме, так что мы улеглись спать, в расчёте на то, что утром пойдём в противоположную сторону от башни со змеем.

А ночью я проснулся от того, что Курама усердно пыхтел, выводя вокруг меня рунический круг.

— Ты чего? — спросил я.

— А?

Курама встряхнулся, склонил голову, разглядывая плоды своих трудов. Затем посмотрел на меня, на артефактный мел в руке, на печать, снова на меня.

— Извини, Рейн, не знаю, что на меня нашло.

Он быстро стёр круг и вернулся к своей лежанке.

— Босс, — произнёс Четверг. — Я, конечно, не видел всю печать, но пока что это выглядело так, будто он собирается нас нахрен взорвать.

Да, Кураме явно сносит башню от голосов. И чем дольше, тем сильнее. Надо думать, как выкуривать змеюку, потому что других проколов я поблизости не видел.

Как сказал бы братец Кролик: тик-так. Тик. Так.

Глава 15

А это мог бы быть твой кожаный, между прочим

— Почему он не уходит? — спросил Курама. — Прокол же рядом. Не влезает?

— Монстры не могут использовать проколы. Чуять, видеть, но не использовать. Даже разумные. Не знаю почему, но это доступно только спиритам. Это аксиома. Но есть исключение.

— Прорыв, — произнёс Курама. — Когда монстры выбираются на поверхность. Но это монстры с первого слоя.

— Везде есть прорывы. Это как течение. Всегда можно спуститься ниже, но иногда течение подхватывает и несёт вверх. Как эта здоровенная тварь сможет пробраться в маленький прокол, я не знаю. Я видел прорывы с поверхности, но никогда не наблюдал это явление из глубины.

— Тогда пойдём и поищем другой прокол?

— Ты плох, Курама. Не отрицай. Никаких двух недель, счёт уже идёт на дни.

— Твоя правда, Рейн. Я переоценил своё мастерство рун. Эти голоса… Они слишком навязчивы. И чем дольше я их слышу, тем сложнее становится отличать их от собственных мыслей.

— Честно, я не хочу стать тем, кому придётся ликвидировать очередного психованного Рейна. Лучше уж оставить всё как есть.

— Хах. Услышал тебя. Тогда каков план?

— Ждём здесь и наблюдаем. Один день. Максимум два. Если ничего не изменится, тогда сделаем свой ход.

— Что ж, это разумно. Тогда не будем тратить время, займёмся твоим обучением.

Я разговаривал с Четвергом. Пытался понять, можем ли мы как-то помочь Кураме справиться с голосами. В конце концов есть биополе, в рамках которого у Четверга развязаны руки. Но увы. Обрывочный код вездесущ, сам энергетический фон этого слоя загрязнён.

А все спириты так или иначе поглощают энергию, чтобы напитывать ядро. И тратят, чтобы поддерживать энергобаланс. Мы зависимы от энергии. Кодировка бьёт по разуму напрямую, что немного странно. Она не может вызвать вязь или мутации, но при этом расшатывает психику. Словно третий слой испускает конкретно ментальные волны.

Четверг фильтрует энергию при непосредственном контакте с моим разумом. Чтобы помочь Кураме делать то же самое, нужно создать программу-алгоритм, вроде фаерволла, и вшить её код, например, в маску. В теории это может сработать, но на практике мы пока не очень разобрались в том, как создавать артефакты. Если объединить Четверга с деревней мастеровых, наверняка получилось бы. Да только все мы хороши задним умом.

— Смотри внимательно, тут всё очень просто. Линия по горизонтали и по вертикали. Руны как числа, этот граф идёт как обозначение оси, этот прибавляешь к этому. И вот получается вязь, обозначающая точку на карте.

Это было нетрудно. Курама расстелил на полу несколько расчерченных карт разного масштаба с обозначениями по краям. Система аналогична сгенерированной из воспоминаний, только градусы широты и долготы заменены на рунные обозначения.

Карта представляет из себя сетку квадратов, каждый из которых точно так же делится на свои квадраты и так далее.

Проблем тут две. На самом деле это не квадраты, а кубы. И приходится ещё подставлять руну универсальной высоты, но есть риск телепортироваться в гору или под землю.

И вторая: телепортация не является точной наукой. Вернее, может, когда-то и являлась, но не в нашем случае. Рунная вязь лишь определяет регион, а вот точку выхода ещё поди найди. Нужно отсечённое замкнутое пространство. В идеале ещё и герметичное, но хотя бы полностью защищённое от прямых «солнечных» лучей.

— Это на крайний случай, — пояснил Курама. — Вообще лучше использовать маяки и ориентироваться на них. Тогда попадание ближе к цели будет. Вот, например, рунный глиф твоего маяка.

— Какого моего маяка?

— Врата в особняке.

— Откуда ты знаешь их глиф?

— Я тебя умоляю, — отмахнулся Курама. — Ты, наверное, десятый человек, который нашёл особняк. Просто до тебя его никто не трогал.

Хм… Хорошо, что Котейка полностью заблокировал пространство от перемещения. Вернее, он заблокировал врата, без спроса в них не попадешь. Только Четверг может ими пользоваться. А вот про возможность прыжков просто по координатам я не учёл. Надо бы озаботиться этим вопросом.

В том же подвале полно помещений, подходящих под условия выхода с глубины или телепортации. Да чего далеко ходить, я сам появлялся и в кладовке, и в туалете, а один раз даже вывалился из багажника автомобиля.

Ожидание проходило в плотном графике. Курама обучал меня тому, что знает сам, чаще всего мельком, большое внимание уделяя основам. Толщине линий, последовательности закорючек, ширине символов — в начертании даже имело значение то, в какой последовательности нанесены линии одного знака.

Всё это мы разбирали ещё во время выхода из некрополя, но на стоянке информация неслась одним сплошным потоком. А я впитывал, запоминал, заучивал. Вернее, Четверг. Четверг всё это делал, а я просто с умным видом кивал. А затем повторял за Курамой, набивая мышечную память.

Из действительно сложных техник мы решили освоить только одну. Усиление предметов. Курама был гением рунологии, так что лучшего шанса быть не могло. Однако и просто усиливать мои предметы он не собирался.

Он дал цепочки рунических вязей и объяснил, что они делают. Так, чтобы я сам мог нанести их. Для этого я использовал артефактный стилус, способный выжигать