Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

Гарольд посмотрел. Вообще-то, он давно смотрел. А с хэллоуинской ночи так и вовсе — наблюдал. Сейчас профессор Квиррелл произносил свою речь голосом, который Холмс тут же классифицировал как «напряженно-вибрирующий, с заметным придыханием, указывающим либо на хроническую нервозность, либо на слабость диафрагмы, либо на то и другое вместе взятое».

Квиррелл, заикаясь, рассказывал о вампирах, но его взгляд постоянно скользил по лицам студентов, ни на ком не задерживаясь надолго. Особенно усиленно профессор старался не смотреть в сторону Гарольда. Это было интересно. Большинство преподавателей либо пристально разглядывали мальчика-который-всем-доставлял-проблем, либо демонстративно его игнорировали. Квиррелл делал и то, и другое одновременно: он вроде как смотрел мимо, но Холмс то и дело ловил на себе быстрые взгляды, полные не столько любопытства, сколько… оценки? Страха? Неприязни?

— Ну, давай проверим кое-что, — пожал плечами Гарольд.

Сью Ли заинтересованно покосилась на него и кивнула. Холмс поднял руку, прерывая Квиррелла где-то на середине его рассказа.

— Профессор, у меня есть вопрос.

Квиррелл вздрогнул и непроизвольно поправил тюрбан.

— Д-да, м-мистер Х-Холмс? — степень заикания усилилась.

— Вы утверждаете, что серебро — единственный металл, способный нанести существенный вред вампиру. Однако в труде Эдварда Лидскранна «О природе вампиризма: метафизический и алхимический анализ», приводятся данные об успешном использовании сплава платины и бериллия, заряженного лунным светом. Ваше утверждение, таким образом, либо упрощено до степени неточности, либо основано на устаревших источниках. Какая версия верна?

Студенты оживились, Квиррелл, напротив, замер, его глаза расширились. Он выглядел не оскорбленным, как Снейп или Макгонагалл, а запаниковавшим, словно школьник, пойманный на списывании. Любопытно.

— Э-это… м-материал для п-продвинутого курса, м-мистер Холмс, — запинаясь, произнес он, и снова нервно поправил тюрбан. — Мы н-не можем п-погружать п-первокурсников в т-такие сп-специфические…

— Понятно. Тогда второй вопрос, более личный, — продолжил Гарольд, не меняя тона. — Откуда у вас свежий шрам на левом запястье, который вы пытаетесь скрыть слишком длинным рукавом? Он имеет характерные признаки укуса, но не животного. Более того, я заметил у вас легкий тремор правой руки, что указывает либо на недавнюю травму, либо на хроническое отравление нейротоксином.

Квиррелл побледнел и схватился за край кафедры, чтобы удержаться на ногах. По классу пронесся возбужденный шепот.

— Э-это н-неуместно! — выдохнул Квиррелл. — Мальчишка! Ты… Вы… вышли за рамки! — прошипел он уже без всякого заикания.

— Да, действительно, — легко согласился Гарольд и, немного подумав, добавил: — Извините.

Профессор Квиррелл еще с минуту сверлил его подозрительным взглядом, но затем благосклонно кивнул и снова принялся бубнить про своих вампиров. Студенты вернулись к тому, чем занимались раньше: читали, тихонько переговаривались друг с другом или спали. Откровенно говоря, ЗОТИ не являлся самым интересным предметом, а Квирреллу, кажется, было абсолютно все равно, чем заняты ученики, если они не мешали ему читать лекцию и не вели себя излишне громко.

Первый курс вообще не особо радовал насыщенным учебным планом. Как понял Гарольд, предполагалось, что в течение первого года обучения дети просто постигают основы проживания в волшебном мире. Ну и пробуют воспроизвести простейшие заклинания при помощи волшебной палочки. Для сдачи экзамена по ЗОТИ в конце первого курса достаточно было знать теорию по учебнику (Холмс его прочитал в первый же день, как и остальные рейвенкловцы, и на этом успокоился), да уметь применять аж целых два заклинания: вызова авроров и сигнальное, которое отправляло в небо сноп красных искр. Ерунда, в общем.

— Повтори-ка, как называется тот труд про вампиров, я не успела записать, — Сью Ли толкнула Гарольда в бок и подтянула к себе пустой конспект.

— Какой труд? — не сразу сообразил Холмс, размышляя о своем.

— Ну этот, там, где говорится про платину и бериллий.

Гарольд усмехнулся:

— Забудь. Нет такого исследования, я его выдумал.

— Зачем? — удивилась Ли.

— Хотел кое-что проверить, я же говорил. Ну и немного отвлечь профессора перед тем, как задам второй вопрос.

Гонг, возвестивший об окончании урока, прозвучал как избавление для всех. Квиррелл, не глядя на студентов, поспешно сгреб свои записи и практически выбежал из класса. Гарольд медленно подхватил сумку и направился на выход. Сью Ли не отставала от него ни на шаг: ее любопытство явно перевешивало желание отправиться на следующую пару.

— Ну и что ты «проверил»? — спросила она, понизив голос. — Кроме того, что он заикается, о чем мы все и так знаем, и боится собственной тени, что тоже ни для кого не секрет.

— Не боится, — поправил Холмс, глядя прямо перед собой. — Изображает страх. Есть разница.

— Изображает? — Сью фыркнула. — Мне кажется, ты преувеличиваешь.

— А мне кажется, что он опытный оборотень, играющий роль беспомощной жертвы. Его истинная личность скрыта — буквально — под слоями лжи и тряпок. Он находится здесь с конкретной, чуждой преподавательской деятельности целью. Он представляется безобидным, но он — опасный человек, потому что он из породы тех людей, чьи истинные намерения и возможности абсолютно неизвестны окружающим.

— Думаешь? — недоверчиво протянула Ли.

— Я? Да, безусловно. Всегда. Мне интересно, почему не думаешь ты? Рекомендую тоже подключаться к этому увлекательному процессу, — хмыкнул Гарольд и замедлил шаг, позволяя потоку студентов обойти их. — Ладно. Давай разберем по пунктам. Первое: заикание и нервозность. Они появились у него в этом году, после возвращения из «путешествия». В прошлом году он вел маггловедение и, по словам старшекурсников, был просто тихим и застенчивым. Резкая смена личности после отпуска — красный флаг. Это либо глубокая психологическая травма, либо сознательная маскировка.

— Ну, травму получить не сложно, — заметила Сью. — Особенно в нашем мире.

— Согласен. Но обрати внимание на паттерн. Его нервозность избирательна. Он заикается, когда говорит о предмете или когда к нему обращаются. Но когда он думает, что его не видят, или в моменты сильного стресса заикание пропадает. Ты заметила, как он прошипел «мальчишка» без единой запинки? Это не единичный случай. Значит, заикание — элемент образа, а не неврологический дефект.

Сью Ли задумалась, нахмурив брови.

— Ладно, допустим. Но зачем профессору прикидываться трусом? Чтобы его меньше напрягали студенты?

— Недостаточная мотивация. Риск разоблачения слишком велик для такой мелкой выгоды. Нет, его образ слабого, неуверенного человека служит другой цели. Он делает его незаметным. Никто не воспринимает Квиррелла как угрозу или как человека, способного на что-то значительное. Он — фон. Идеальная маскировка для того, кто хочет наблюдать или действовать, не привлекая внимания.

— Наблюдать за чем? — Сью бросила быстрый взгляд через плечо, как будто опасаясь, что Квиррелл мог подслушивать.

— За всем. За учениками, за преподавателями, за распорядком в замке. Он ищет что-то. Или кого-то. Второе: у