Вязьма - 1941. Командующий фронтом. - Влад Радин

— А объективные данные какие — ни будь есть?

— Ну по данным разведки всё вроде спокойно. Никаких новых частей в ближайшем тылу у немцев не замечено. И на передовой всё старые знакомые стоят. Но вот грызёт меня червь сомнения. Не верю я в это затишье. Решил на днях провести силовую разведку. Захватим пленных, разговорим их, глядишь картина и прояснится. Мой сосед слева придерживается точно такой же точки зрения.

Соседом слева был Константин Константинович Рокоссовский. Командующий 16-й армией. Я собирался заехать к нему сразу после Лукина.

— А насчёт своего правого фланга и стыка с хозяйством Хоменко ты ничего не думаешь?

— Товарищ, командующий,- вмешался в разговор начальник штаба,- тамошняя местность не проходима для крупных масс бронетехники. Если фашисты и нанесут удар, то где -ни будь в другом месте.

— Уверен?

— Но там же болота!

— Болота говоришь. Но через болота можно проложить гати, к примеру. И по этим самым гатям перебросить танки причём быстро. А насчёт того,что местность там не проходима для танков ты здорово ошибаешься. Кстати, сегодня, вернее уже вчера я наглядно доказал это Хоменко. У деревни Шелепы имеется полоса танкодоступной местности шириной в пять километров. У вас как стык с соседом прикрыт?

— Дивизия от меня и дивизия от соседа.

— А если немец ударит по стыку своими основными силами? А? Что тогда будет?

— То есть ты, Иван Степанович, полагаешь,что немцы обрушат удар по правому крылу нашего фронта, а совсем не по центру?

— Да я так полагаю. Смотри, Михаил Фёдорович, основные силы у нас развёрнуты в центре, прикрывают Минское шоссе. Так?

— Так.

— Мы ждём наступления немцев именно на этом направлении, а они не будь дураки ударят из района Ярцево — Духовщина. Условия для развёртывания ударной группировки здесь конечно сложные, но зато не надо прорывать глубокоэшелонированную оборону. Если немец ударит здесь он добьётся полной оперативно — тактической внезапности. А на автостраду он рано или поздно выйдет, причём скорее рано, если добьётся быстрого прорыва.

— Да — логично,- сказал мне Лукин посмотрев на карту,- направление вдоль автострады слишком очевидное. Не думаю, что немцы такие дураки,что бы идти у нас на поводу. Значит они должны придумать, что -то похитрее. И удар из района Ярцево — Духовщина вполне укладывается в эту картину.

— Следовательно надо самым срочным образом усиливать наше правое крыло. И в первую очередь за счёт армий развёрнутых в центре,- подытожил я, — пока я ехал к тебе пришла мне в голову такая мысль. Надо сдвинуть твою разграничительную линию с армией Хоменко немного на север, вместе со стыком. Таким образом полоса возможного удара немцев окажется перед твоим правым флангом. Далее. На Рокоссовского на имею свои виды. Я хочу переместить его с должности командующего армией, на должность командующего специально создаваемой оперативной группы, которую я планирую развернуть позади правого крыла. Задачей этой группы будет нанесение контрудара в том случае если немцы всё же сумеют осуществить прорыв.

— А кого поставят на шестнадцатую армию? — спросил меня начальник штаба.

— Думаю, что никого ставить не будем. Никого нового. А шестнадцатую армию передадим в ваше полное пользование. Можете использовать её для для усиления своих войск. Обещаю в самое ближайшее время перебросить тебе побольше маршевого пополнения. Так,что готовься, Михаил Фёдорович. На тебя возлагается очень сложная и важная задача.

Глава 18

Лукин был одним из тех генералов очень ярко проявивших себя летом 1941 года. Если бы в октябре месяце того же года он не попал в плен, то вполне возможно, что он завершил войну маршалом и командующим фронтом. И зная об этом я решил сделать его ответственным за самый опасный участок на правом крыле своего фронта, на самом опасном направлении, так, где должны были наносить свой удар 9-я армия и 3- я танковая группа немцев. На мой взгляд Хоменко не подходил для такой роли. Мне думалось, что Михаил Фёдорович не подкачает и полностью выполнит свой долг. Именно для этого я решил перенарезать линию разграничения между 19-й и 30-й армиями, сдвинув её на север, так, что бы удар немцев не пришёлся в стык между двумя армиями. В этом случае главнейшие события произойдут в полосе ответственности армии Лукина, который к тому же сможет в случае необходимости подкрепить свои войска за счёт переброски частей из состава шестнадцатой армии, которая временно переходила под его командование. Оставалось только утвердить это моё решение с Ставке. Своей задачей я видел организацию своевременной переброски резервов, имеющихся в моём распоряжении, для подкрепления правого крыла фронта. В случае если войскам Гота удалось бы глубоко вклинится в нашу оборону, то эти резервы, которые я собирался объединить под командованием управления шестнадцатой армии можно было использовать для нанесения контрудара. По моему мнению Константин Константинович справился бы с этой задачей куда лучше Болдина. Впрочем мне предстояло известить его об этом при личной встрече.

Проснувшись утром (на сон я потратил не более двух часов) первым кого я увидел был Никодимов, который дремал сидя на табуретке, привалившись к печке.

Повязка на его голове выглядела очень аккуратно из чего я сделал вывод, что мой адъютант ночью всё же добрался до медсанбата, где ему оказали первую помощь.

Поднявшись с кровати я подошёл к нему и тихо его позвал.

Услышав мой голос Никодимов открыл глаза и вскочил, словно ошпаренный с табуретки.

— Виноват, товарищ генерал -полковник,- начал было оправдываться он,- не заметил как задремал.

— Ты, как себя чувствуешь? — спросил я его.

— Нормально.

— А в медсанбате,что сказали?

— Да, ничего. Смазали голову йодом и перевязали. И всё.

— Точно всё?

— Точно.

— Ну ладно поверю тебе. Я что у тебя хотел спросить. Ты, где так лихо научился стрелять?

— Я ещё в школе в стрелковый кружок ходил, потом в училище этим делом увлекался.

— В соревнованиях участвовал?

— Да.

— И как?

— Чемпион училища. Ну и на окружных призёром был.

Сказав это Никодимов почему -то густо покраснел.

— Вот,что, старший лейтенант, за спасение жизни командующего фронта будешь представлен к награде. Звездочки хватит?

Мой вопрос вогнал моего адъютанта в ещё более густую краску. Честно говоря его способность смущаться начала забавлять меня.

—