Вязьма - 1941. Командующий фронтом. - Влад Радин

— Не весело. У меня в магазине тоже не густо. Где эта чёртова охрана? Как и где они отстали? Сейчас фрицы подберутся по ближе и закидают нас гранатами. Весело тогда будет!.

Тут вдруг мне вспомнилось,что ещё пару часов назад, я с осуждением думал о генерале Хоменко. Вернее о его будущей судьбе. О том, как он из- за своей самонадеянности и легкомыслия заехал в расположение противника,что стоило ему жизни. Причём совершенно неясно, случится ли с ним такой же казус в этой реальности. И я самонадеянно думал,что вот со мной не случится ничего подобного. А в итоге получилось ещё нелепее. Я умудрился попасть в немецкую засаду, причём на своей территории. И это не смотря на то,что время суток для продвижения по прифронтовой зоне отнюдь не самое безопасное. И Хоменко предлагал мне остаться и переночевать у него. Так, нет же, ради выигрыша пары часов, помчался, высунув язык к Лукину! Мог бы спокойно дождаться утра и сделать тоже самое. Но в гораздо более безопасных условиях! Вот действительно не судите, да не судимы будете! Старый идиот! Даром,что три войны прошёл! Не хватало ещё попасть в плен! С портфелем полным секретных документов! Вот радо будет ведомство Геббельса. Командующий советским Западным фронтом генерал — полковник Конев попал в плен. Ещё чего доброго начнут трезвонить,что я сдался добровольно. А главное в этом случае, конец всем моим планам и замыслам. И в судьбе войск Западного фронта не произойдёт никаких перемен. Через две недели немцы начнут свой «Тайфун», а ещё через неделю, сотни тысяч красноармейцев окажутся в очередном котле и потом потянутся вереницами в немецкие шталаги, где большинство из них не переживёт первую зиму плена, погибнув мучительной смертью от голода и тифа. И всё это может произойти из -за моего легкомыслия и глупости.

Из кустов бахнуло ещё два выстрела, а затем наступила тишина. Очевидно немцы соображали как им быть. Оставить свою добычу, которая неожиданно для них оказалась слишком зубастой, или всё — таки попытаться довести дело до конца. Тем более, если судить по машине им в сети почти попалась очень крупная рыба.

Я обернулся, посмотрел на Никодимова и увидел как у того по левой щеке струится кровь.

— Игорь.- сказал я ему,- индивидуальный пакет есть?

— А, зачем? — спросил он меня.

— Затем. Перевяжись.

Никодимов полез в свою полевую сумку. В этот момент до меня донёсся, приближающийся громкий топот.

— Ну вот, кажется и наши охранники подоспели,- произнёс я с огромным облегчением.

Топот становился всё ближе и ближе. В этот момент второй немец лежавший на земле возле машины, чуть приподнялся и дал длинную очередь в сторону приближающейся к нам подмоги. Никодимов немедленно отвлёкся от процесса перевязки и вскинув свой наган послал в направлении стрелявшего немецкого разведчика одну за одной три пули. Две из них прошли видимо мимо, но третий выстрел достиг своей цели. Немец коротко вскрикнул и ткнулся лицом в землю.

Тут забабахали выстрелы из кустарника, я приподнялся из кювета и послал в сторону этого стрелка очередь из автомата.

Наконец всё закончилось. К нам в кювет свалился начальник моей охраны капитан Непочатов.

— Ну,что, Непочатов, — встретил я его весьма не любезным тоном,- где вы шляетесь? Что случилось? Где,чёрт побери моя охрана?

— Виноват, товарищ генерал — полковник, заглохла машина. Заглохла и не заводилась. А тут мы слышим стрельба. С вами всё в порядке?

— В порядке. Если не считать,что по вашей милости я едва не попал в плен. Так, Непочатов, посмотри,что там с фрицами.

Непочатов осторожно подошёл с начала к одному, потом к другому лежащему немцу, потрогал их, потом махнул рукой: -оба, наповал,- сказал он махнув рукой.

— А ты, снайпер,- произнёс я повернувшись к Никодимову,- обоих из нагана свалил!

Никодимов в это время как -то вкривь и вкось пытался перевязать себе голову. Услышав мои слова он опустил руки и как -то виновато улыбнулся.

— Ну, что ты делаешь? Как ты перевязываешь себе голову?- возмущённо произнёс я,- дай я помогу тебе!

— Да, я сам, — смущённо забормотал мой адъютант.

— Вижу, как ты сам. Эх ты, старлей, стреляешь как Бог, а перевязать себя не умеешь!

Старшина ходил вокруг автомобиля и горестно вздыхал. Наконец он залез за руль и высунувшись наружу сказал буквально со слезой в голосе:

— Не может машина дальше ехать, товарищ генерал — полковник. Шины пробиты фрицами. Да к тому же и мотор смотреть надо.

— Ты, старшина, привари к внутренней стороны двери держатели, с кольцами, что бы туда винтовку или карабин можно было сунуть. А то у тебя,где оружие находится?

— Под сиденьем,- ответил мне старшина.

— Ну и как, быстро ты его вытащил?

Старшина ничего не ответил мне на этот вопрос, лишь горестно вздохнул.

— Вот, вообще не вытащил! А наваришь держатели, оружие у тебя всегда будет под рукой. Понял?

— Понял, товарищ генерал — полковник. Спасибо за совет.

Тут сзади раздался звук подъезжающего автомобиля. Наконец -то нас догнала машина с охраной.

Автомобиль остановился, хлопнула его дверь и ко мне подбежал водитель.

— Товарищ, генерал — полковник,- начал было он.

— Послушайте, сержант,- заревел я.- какого чёрта? У вас,что руки из задницы растут? Почему вы не подготовили машину, как следует к рейсу? А если бы во вашей милости я попал в плен? Почему в самый ответственный момент у вас глохнет мотор? Или вы связаны с немецкой разведкой?

— Никак нет, — застучал зубами сержант.

— Что никак нет? — продолжал реветь я.

— Не связан с немецкой разведкой,- сказал сержант и громко икнул и добавил,- честное слово!

— Это вы будете объяснять в контрразведке!

Вид у сержанта стал до того горестный,что на минуту мне стало его очень жалко. Мне вдруг показалось,что ещё немного и он грохнется в обморок.

— Уйдите,сержант. Уйдите с моих глаз! Налево! Шагом марш!

Сержант как -то деревянно развернулся и высоко задирая ноги направился строевым шагом к машине.

— Стой!- крикнул я ему.

Сержант застыл с высоко задранной ногой, и затем так же держа ногу всё в том же положении развернулся лицом ко мне.

— Десять суток ареста! — рявкнул я.

— Есть, десять суток ареста,- произнёс сержант.

— Машина на ходу?

— На ходу, товарищ генерал — полковник!

— Смотри, сержант если врешь,