Вязьма - 1941. Командующий фронтом. - Влад Радин

Но сейчас Хоменко был жив и здоров и встречал меня на крыльце дома в котором размещался его КП.

— Поздоровавшись с ним, я сказал:

— Василий Афанасьевич, ты мой приказ о совершенствовании мер по маскировке штабов и командных пунктов читал?

— Читал, товарищ — генерал полковник.

— А если читал, то почему не принимаешь меры? На мой взгляд расположение твоего КП прекрасно заметно не только с неба, но и с земли. Ты,что дожидаешься,что бы немцы разбомбили его,? Или не дай Бог устроили нападение? Немедленно слышишь немедленно прими все меры для исправления ситуации. Сам понимать должен, не маленький. Штабы и КП лакомая цель для авиации противника. Или ты служишь первый год?

— Никак нет, товарищ генерал -полковник, не первый.

— Ну, а почему тогда не исполняешь приказы командующего фронтом? Вот скажи, ты так же спокойно относишься к тем своим подчинённым которые забивают на твои приказы и распоряжения? Или всё — таки принимаешь в отношении их меры дисциплинарного характера?

Про нападение я отнюдь не шутил. Немецкие диверсанты из полка Бранденбург −800 отличались и лихостью и дерзостью, вкупе с отличной выучкой и знанием своего диверсионного ремесла. Ни,что не мешало им устроить засаду,где ни будь поблизости от КП 30-й армии и захватить какого — нибудь информированного командира из штаба Хоменко. В свете тех контрмер которые я планировал и разрабатывал с целью отражения, готовящегося немецкого наступления, такое событие было бы крайне не желательной вещью, что бы не сказать сильнее.

— В общем принимай срочные меры по исправлению сложившейся ситуации,- подытожил я, — а лучше всего вообще перенеси свой КП куда — ни будь в другое место. И запомни одно- лучше тебя учить буду я, нежели противник. Три месяца воюем, а всё никак не избавимся от привычек мирного времени. Всё чешемся и чешемся. Только когда нам немцы вставят очередного фитиля, то только после этого начинаем хоть, что -то делать. Запомни, противник, самый суровый проверяющий, куда суровее меня. Ошибок он не прощает. И цена таких ошибок человеческие жизни. В том числе может быть и твоя.

Говоря это я держал в уме обстоятельства будущей гибели генерала Хоменко. За рулём того Джипа, который так нелепо заехал в расположение противника находился он сам. От предупреждений своей охраны он легкомысленно отмахнулся. Результатом была гибель как самого командарма так и сопровождающих его людей. Вот какой ценой на войне обходятся непродуманные и легкомысленные решения.

Хоменко внимательным образом выслушал меня (чуть ли не вытянувшись по стойке «смирно»), а когда я закончил произнёс:

— Товарищ генерал — полковник, может отобедаем, а уж потом начнём осматривать моё хозяйство?

Я смерил взглядом Хоменко с головы до ног и сказал:

— Некогда обедать, Василий Афанасьевич, время не ждёт. Вот моих людей накорми пока мы с тобой об обстановке побеседуем.

Обстановка в полосе 30-й армии, согласно докладу генерал — майора Хоменко, была спокойной, в общем и целом царило полное затишье.

— Как себя ведёт противник?- спросил я выслушав его краткий доклад,- ничего подозрительного в его ближнем тылу не замечено? Появление новых частей, в том числе танковых и моторизованных не отмечено?

— Нет,- ответил мне Хоменко,- ничего такого. Против моей армии стоят все те же части, что и прежде. Одна пехота.

— А артиллерии у них не прибавилось? Твоя инструментальная разведка не фиксирует появления в расположении противника новых батарей?

Сказав про артиллерийскую инструментальную разведку, я не выдержал и поморщился. В первый период войны данные подразделения Красной Армии работали, как правило просто на просто отвратительно, в отличии от Вермахта,где они осуществляли огромный объём работы. Приносящий неизмеримую пользу своим войскам.

Немцы ещё во время Первой Мировой войны научились проводить артиллерийскую подготовку своей атаки без предварительной пристрелки целей, которая во- первых, вела к большому расходу боеприпасов, а во — вторых, неизбежно позволяла противнику зафиксировать появление на том или ином участке фронта, новых крупных сил артиллерии, что могло свидетельствовать о подготовке наступления на данном направлении. Такой метод, позволял немцам до самого последнего момента держать в секрете от противника, осуществляемое развёртывание крупных артиллерийских сил. Противная сторона узнавала об этом, как правило только после начала артиллерийской подготовки. Немцы, с успехом пользовались этим методом и во Вторую Мировую войну. Постоянно повышая при этом качество артиллерийской стрельбы.

— Ничего такого, нового не замечено,- пожав плечами отвечал мне командарм — 30.

— А о чём свидетельствуют данные радиоразведки? — продолжал пытать я Хоменко.

— Ничего нового. Смены частей, появление штабов новых частей не отмечено.

— А как обстоят дела с твоим левым флангом? Особенно на стыке твоей армии с хозяйством Лукина?

— А,что стык?- ответил мне Хоменко,- местность там такая,что немцу наступать там совсем не с руки. Одни болота. Я за этот участок спокоен.

— Одни болота говоришь? И немцу там наступать не с руки?

— Да, немец он дороги любит. А там никаких дорог. Одни болота, да леса. Как там немцам развернуть танковые части?

— Ладно, Василий Афанасьевич, понял тебя. А теперь давай, поехали на этот самый твой левый фланг и ознакомимся со всеми этими условиями на прямо на местности.

Уже вечером возвращаясь после рекогносцировки я спросил Хоменко:

— Ну,что, Василий Афанасьевич, убедился?

— Да, Иван Степанович, убедился.

— Вот ты был спокоен за этот стык, а у тебя там полоса танкодоступной местности, шириной в целых пять километров! И дороги имеются! Конечно не Минская автострада, но тем не менее. При желании немцы смогут очень быстро протолкнуть по ним свои мотомехчасти. Особенно если им с погодой повезёт. А дальше смотри, как всё может повернутся. Самые сильные армии у нас развёрнуты в центре. Правое крыло фронта получается ослабленным. У тебя в армии сколько личного состава?

— Меньше тридцати тысяч, Иван Степанович.

— А со средствами усиления как дела обстоят? С ПТО, например?

— Да нет у меня ПТО. И танков нет. И с боеприпасами беда просто. Особенно с артиллерийскими. Я уж сколько в штаб фронта докладывал, а воз всё там же. Ты уж извини меня, Иван Степанович, это всё до тебя было.

— То есть если немцы ударят по твоей армии, устоишь?

— Если большими силами, то нет. Не устою. Говорю как на духу.

Конечно позади этой самой полосы танкодоступной местности расположены болота, но кто, например, мешает фашистам настелить гати и перебросить по ним свою бронетехнику? Как