Вязьма - 1941. Командующий фронтом. - Влад Радин

впечатление дельного и боевого командира. Надеюсь, что польза от него будет и причём в самое ближайшее время. Сведения о немцах и их намерениях мне нужны как воздух. А то, похоже в Ставке всё ещё сомневаются в истинности моих предположений о их ближайших намерениях. Мне, как воздух нужны сведения, которые бы позволили окончательно рассеять все сомнения Сталина. Причём так,что бы это не было поздно.

Назавтра в семь часов утра я вместе с Никодимовым, уселся в свой ЗИС — 101 и выехав из расположения штаба фронта, направился в 30-ю армию которой командовал генерал Хоменко. Пора было начинать объезд вверенных мне войск и непосредственное знакомство с их командирами. Тем более,что подлинный Иван Степанович Конев, насколько мне было известно, очень любил поездки в войска и проводил в них немало времени. Да и вообще командующий, по моему мнению, не должен ограничиваться только работой в штабе. Регулярный выезд в войска и знакомство с обстановкой, что называется на месте, так же составляет важную часть его работы, без которой невозможно эффективное управление вверенными ему войсками. К такому мнению я пришёл ещё будучи совсем зелёным лейтенантом.

Погода стояла хорошая, на улице царило самое настоящее «бабье лето» и машина быстро бежала по дороге. Обстановка в воздухе тоже была спокойной, немецких самолётов в небе видно не было и поэтому никаких пауз в в пути не было (по крайней мере пока).

Я как всегда сидел на заднем сиденье, а Никодимов опять разместился впереди рядом с водителем.

— Слушай,Игорь.- обратился я к нему,- ты письма из дома получаешь?

— Здесь ещё нет,- ответил мне Никодимов,- я в штабе фронта служу совсем недавно.

— А так,часто пишут?

— Мама каждую неделю. Сестры тоже. Отец пореже. Но он вообще письма не очень писать любит. А когда в прошлом году я в Ленинграде лежал в госпитале с ранением, мама ко мне приезжала.

— А куда ты был ранен?

— В плечо. Осколком.

— А когда?

— Девятого марта. Под Выборгом. За два дня до перемирия! Не повезло. Впрочем ранение оказалось не особенно тяжёлым.

— А воевал долго?

— С начала февраля.

Да финская, как сказал Твардовский, не знаменитая война! Действительно это война полностью была не знаменитой и я бы даже сказал неизвестной.

Финская война стала своего рода холодным душем, как для высшего командования Красной Армии, так и для всего политического руководства СССР, твёрдо уверенного в силе и готовности Красной Армии одолеть любого противника. И тут вдруг Финляндия! Страна с населением в три миллиона человек, очень немногочисленной армией, на вооружение которой не имелось целой прорвы танков, самолётов и артиллерии. В начале было решено, что для того, что бы справится с Финляндией хватит сил одного Ленинградского военного округа. Наверху царило оптимистическое отношение, считалось, что с Финляндией долго возится не придётся, уже готово было альтернативное правительство Финляндии во главе с Отто Вильгельмовичем Куусиненом.

Однако в реальности всё получилось иначе. Финские рабочие не восстали, а финская армия неожиданно оказалась твёрдым орешком. Войска Ленинградского округа в течении декабря месяца 1939 года с трудом сумели преодолеть предполье «Линии Маннергейма» и остановились перед основной полосой финских укреплений. Стало ясно выделенных для операции сил явно не хватает. Потери частей Красной Армии, участвующих в операции оказались неожиданно высокими. Две наших дивизии вообще попали в окружение и понесли огромные потери, как в живой силе, так и в технике и вооружении.

Лишь после месячной паузы, перебросив на Карельский перешеек значительные подкрепления, командование Красной Армии возобновило наступательные действия. Заодно произошла и смена командующего, вместо Мерецкова, боевыми действиями теперь руководил Тимошенко. В конце концов в течении февраля месяца удалось прорвать «линию Маннергейма» и принудить финнов принять советские предложения. От планов советизации Финляндии (которые судя по всему существовали с начала) пришлось тихо отказаться.

Потери в этой войне были огромными. Собственно говоря их точно не подсчитали даже спустя восемьдесят лет после её окончания. Всему миру стало ясно,что у Красной Армии имеются очень ощутимые проблемы с боеспособностью, с подготовкой, как командного так и рядового состава. Нарком обороны маршал Ворошилов по итогам финской кампании был снят с должности и заменён Тимошенко. Он начал навёрстывать упущенное, пытаясь ликвидировать наиболее вопиющие пробелы в подготовке войск, но до 22 июня успел сделать немногое. Красная Армия вступила в войну с Германией по прежнему страдая целым рядом недостатков имевших системный характер. И преодолевать их теперь пришлось в ходе схватки с опасным и очень умелым противником.

Товарищ генерал — полковник, а товарищ генерал — полковник,- отвлёк меня от размышлений голос старшины — водителя.

— Что? Что случилось старшина? — произнёс я недовольным голосом.

— Кажись самолёты германские впереди!- сказал он тревожным голосом и затормозил.

Я хмыкнул, открыл дверь машины и вышел на улицу. Вглядевшись вперёд я и в самом деле заметил три быстро приближающиеся точки.

— Правда самолёты! Так старшина, видишь слева рощицу? Давай дуй туда. Сейчас мы от этих самолётов там спрячемся.

В этот момент рядом с нами затормозила, немного отставшая машина с охраной. Я махнул рукой её водителю и крикнул:

Воздух!

Мы успели спрятаться в роще в самый последний момент. Не успели мы спрятаться между деревьев как высоко в небе, как практически над нами высоко в небе проплыли три немецких самолёта.

Вот черти, летают ничего не боятся!,- сказал мой водитель и сплюнул на землю.

Наконец мы оказались в расположении штаба 30-й армии. Мой «ЗИС» затормозил возле рубленной избы в которой размещался КП генерала Хоменко. Выйдя из машины я огляделся по сторонам и поморщился. Меры маскировки на мой взгляд соблюдались так себе. Могли бы и значительно лучше.

Закрыв дверь автомобиля я пошёл по направлению к генералу Хоменко, который уже ожидал меня, стоя на крыльце.

Глава 15

Командующий 30-й армией генерал — майор Василий Афанасьевич Хоменко в на КП которого я только,что прибыл сумеет избежать гибели или пленения в Вяземском котле, хотя как раз на участке его армии сумеют прорваться части 3-й танковой группы генерала Германа Гота. Он проживёт ещё два года и погибнет в ноябре 1943 года под Никополем, будучи командующим 44 -й армией, по случайности заехав в расположении противника. Этот случай вызовет приступ гнева у Сталина, по приказанию которого будет расформировано всё управление 44-й армией, а Ставка издаст грозную директиву посвящённую как раз произошедшему трагическому