Усилитель 4. Имперский триатлон - Алексей Урусов

Я вызвал машину, мы запрыгнули на заднее сиденье. Я гладил и целовал Элю, она отвечала на мои поцелуи. Не знаю, я, по-моему, всё время улыбался, и, наверное, смешно выглядел со своей улыбкой до ушей.

Проводив Элю до подъезда, я поехал домой. Перебирая в памяти самые сладкие моменты нашего свидания, я неожиданно подумал: — Я же теперь мужчина? Или так не считается? Она же ртом — это за секс засчитывается или не засчитывается? Да и фиг с ним — пусть не засчитывается! И если даже тут такой кайф, то что будет, когда всё по полной? И руками ласкать. И аромат от неё такой непередаваемый.

Вечером, дома, стоя перед зеркалом, я вглядывался в себя и не мог понять — что такого во мне есть, что меня выбрала такая замечательная девушка? Что-то же должно быть, что она обратила внимание?

На следующий день оказалось, что семья Эли уехала на выходные на дачу — лето требовало еженедельного присутствия на «фазенде». Поэтому наша договорённость посидеть где-нибудь и погулять по городу дополнилась чаепитием — у Эли был какой-то необыкновенный чай, которым она обещала меня угостить. Их квартира оказалась в стандартной многоэтажке, хотя и была просторной.

— А вот там моя спальня, где висят плакаты и фотографии с твоими портретами, которые я тогда забыла, когда спешила на твоё выступление в лицей, — Эля водила меня по квартире и показывала, где что находится. В просторной светлой комнате с большой кроватью, над рабочим столом, заваленным книжками и тетрадями, было приколото два плаката и с десяток фотографий. И на всех я — гарцую на коне; стреляю из лука; сжимая меч, мужественно смотрю в камеру. И даже большущий постер моего «поединка с медведем» из какого-то журнала.

— Я всегда перед тем, как лечь спать, смотрю на твои фото, — Эля нерешительно прижалась ко мне, я обнял её плотнее, и не удержавшись, мы оба повалились на кровать.

Чай мы не пили. И даже не ужинали. Не до того было. Нашлись занятия важнее и интереснее.

Глава 17

Владимир. Гостиница «Золотое кольцо».

Грустно становится, когда вникаешь в законы — слишком закручено. И сделано всегда так: всё, в принципе, можно, но список условий и запретов смотри в приложениях в трёх томах… Мы с Борисом Кошечкиным прибыли с тренировки — они у меня сейчас каждый день по несколько часов, благо — на учёбу ходить не нужно, закончил я лицей; можно сосредоточиться на подготовке к московским соревнованиям по имперскому триатлону.

Слушаем юристов-финансистов, и чем больше они посвящают нас в детали, тем понятнее становится: просьбу Бориса создать что-то вроде небольшого приюта для детей исполнить сложно.

Виктор Дитерихс рассказывает: — Взять детей на попечение не возбраняется, и даже приветствуется. Всё решается в течение одного-двух, максимум нескольких дней. Но проживание детей должно быть по месту жительства попечителя. Это обязательное условие. Опекун реально должен присматривать за детьми и на постоянной основе общаться с подопечными.

Согласно киваю головой: сам последние годы был в такой ситуации.

Перевернув страницу, Виктор продолжает: — Второй вариант: оформить как частный приют или частный пансион; в этом случае место проживания владельца приюта не важно. Это юридически другая форма, близкая к детскому саду круглосуточного нахождения детей или школе-интернату, и соответственно, здесь предъявляются требования такие же, как к школе и другим образовательным учреждениям круглосуточного пребывания: необходимо получение лицензий на помещения или здания и выполнение квалификационных требований по персоналу. В принципе, нигде не прописано, но предполагается, что по первому варианту, в опекунство берут не более двух десятков детей, а если больше — то уже оформляют как частный детский сад или школу-интернат.

Пытаюсь переварить информацию, спрашиваю: — То есть, если я буду учиться в Москве или где-то еще, и захочу сделать приют во Владимире, то это получится только в форме какой-то организации и лицензии мы будем получать год, а то и полтора. А если сразу — то только в виде опекунства и только там, где реально буду жить?

Дитерихс согласно кивает головой: — Примерно так.

Поворачиваюсь к Борису: — Помогать пока будем по старой схеме, напрямую. Кому-то, где есть мама или бабушка, можно предложить переехать в мою деревню; если захотят, то там работа есть. А по приюту пока придётся откладывать — я ещё не решил, где буду жить и учиться. У тебя-то всё просто: с трёх попыток выбери танковое училище, учитывая, что в стране один вариант — Казанское.

На выходе из гостиничного комплекса ко мне подходит Стас Шиманский — заместитель главбуха. Молодой совсем парень, но, когда обновляли кадры, проверка показала его высокую квалификацию и удивительную честность, так что его передвинули сразу вверх, на должность зама. Я его знаю, но не так, чтобы слишком.

— Добрый день, Андрей Андреевич, — обращается он ко мне.

— Добрый. Мы вроде на «ты», так что можно просто Андрей.

— Мне как-то неудобно так обращаться к генеральному директору холдинга.

Киваю: — Хорошо. Слушаю Вас.

— Я Станислав, Стас Шиманский, брат Эли Шиманской.

Снова киваю головой и слегка улыбаюсь: — Я как-то и не сообразил, что у вас одинаковые фамилии и вы можете быть родственниками. Стас, Вы можете не беспокоиться. Я Вашу сестру не обижу. У меня к ней серьёзное отношение. Я рассчитываю познакомиться с вашими родителями…

— Я не о том, — дождавшись небольшой паузы, Стас подключается к диалогу. — Не сомневаюсь в вашей порядочности. Речь о другом: моя сестра может Вас обидеть. У неё сложный характер, она ветреная и капризная, у неё уже есть опыт отношений с парнями, но для парней опыт отношений с ней был негативным.

Согласно киваю: — Мне вообще всегда казалось, что все девушки в большей или меньшей степени ветреные и капризные. Но это в них заложено изначально и с этим приходится мириться. Так что это не проблема. Мы привыкаем и притираемся