Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина

Прямо как после приёма запрещённых веществ.

— Чем займёмся в первый день нашего брака? — Нолан едва ощутимым движением погладил жену по голове. — Хочешь — устроим пикник. Хочешь — съездим на озеро. Или проведём день дома и будем делать то, что делали ночью. Что скажешь? Что тебе хочется? Как тебе больше нравится?

Марлен со вздохом поёжилась. Она сама не знала, как нравится ей, — она знала лишь, что с этого дня должна стать самой несносной, самой ужасной женой на всей земле, пока у Жаклин не лопнуло терпение и она в припадке убийственной ярости не загрызла её сестру.

— Почему ты всё время смотришь на лес? — вдруг спросила девушка, в попытке немного снять напряжение и перевести разговор в другое русло. — Как ни посмотрю — всё время на лес. Что в нём интересного?

— Забавный вопрос, — Нолан вскинул брови. На минуту задумался, но всё же ответил: — Душа. В нём есть душа. Своеобразная, но она есть. Если присмотреться, её можно увидеть. — Взгляд становился пустым. — Он живой. Или «оно»… даже не знаю, как в такой ситуации адекватнее сказать.

— Странное у тебя восприятие, — Марлен мрачно улыбнулась. — Но… оно мне близко. Ты… ты предложил чай — я буду. Сделай мне, пожалуйста.

Мужчина с улыбкой кивнул.

В горле разбухал ком, от нервов влажнели руки. В ближайшее время предстояло сидеть на трёх стульях: рассказывать стае, какой Нолан сильный и как хорошо себя контролирует, в этот момент одновременно враждовать с ним, и между делом отмывать его репутацию среди деревенских, чтобы Жаклин ничего не заподозрила и не взорвалась раньше времени.

Уголки губ вздрогнули. Самая ужасная жена, акт первый.

Черный медовый месяц

— Послушай. Нолан. — Она сжала кулаки. — Я, наверное, воздержусь от совместных походов и всего такого. Моя основная задача — отмывать твою репутацию среди своих, и я ещё к ней даже не приступила. Хотя на свадьбе была отличная возможность начать. — Девушка поджала губы. — Моя промашка. Где обычно тусуются члены стаи? Где я могу их найти или «случайно» на них наткнуться?

Мужчина недовольно скривился. Ему не нравилось, в какую сторону идёт диалог, очень не нравилось.

— Мы договорились, что будем спать вместе. Так что я ожидал от первых дней брака… немного другого, мягко говоря. Потом займёшься репутацией, у тебя уйма времени.

«Нет. Не уйма» — вертелось в голове. Марлен тяжело вздохнула и продолжила:

— Ну так мы переспали. В ближайшее время продолжения не будет, у меня болит живот, — она злостно прищурилась. — Болит. Живот. Услышал?

— Какая разительная перемена в настроении, — прорычал Кайзер и с подозрением склонил голову в сторону. — Что случилось? Тебя бесит запах чая или мой внешний вид? Что опять не так?

— Всё так. — Взгляд становился стервозным. — Больно мне, спазмы, нужно пройтись. В одиночку. Так где мне найти твоих друзей?

— Чай передумала пить? — по белой кружке поползла едва заметная трещина. — Марлен, я не понял. Секунду назад с тобой было всё нормально. У тебя биполярное расстройство? Если да, то самое время признаться, это не страшно. От этого недуга есть лекарство. У меня есть знакомый врач.

— Это шутка, или ты в самом деле считаешь, что я больная на голову? — девушка раздражённо сложила руки на груди. — И то и другое отвратно. Сегодня я займусь твоей репутацией, в рамках нашего договора. И приведу себя в порядок после ночи. Сперва мне хотелось чаю, да, но теперь я поняла, что меня немного подташнивает. Ничего не нужно, спасибо. Просто скажи, где мне искать твоих друзей, и всё.

«Боже, что я несу. Что я такое несу вообще», — стучало в висках вместе с пульсом. «Это действительно выглядит так, словно у меня шиза. Господи. Ладно, другого выхода нет. Стерва, значит, стерва. Погнали».

— Окей, — вдруг сказал Нолан. Тяжело выдохнул, будто через силу брал себя в руки, затем инстинктивно вновь полез за таблетками. — Окей. Ладно. Пока светло — иди гуляй, но в семь вечера ты должна быть дома, иначе я иду за тобой. Мы друг друга поняли? — Казалось, мужчина едва слышно скрипнул зубами, затем вновь отвернулся к окну. Лес действовал на него медитативно. Успокаивающе. — Большинство членов стаи работают в лесу и едва не живут там. Они валят старые деревья, собирают их у опушки. Раз в неделю за деревьями приезжает фура и забирает их. Помимо рубки леса парни занимаются охотой, рыбалкой и всем прочим. Кто-то делает мебель на заказ. Кто-то ставит сети и продаёт рыбу. Сейчас они, насколько я знаю, на северо-западе. Притворись, что вышла проветриться, и скажи, что по моей вине. Что со мной… срочно связался заказчик, что-нибудь такое. Возьми корзинку, демонстративно собирай ягоды и рассказывай всем, какой я хороший, спокойный и приземлённый. Это всё.

Марлен с грустью таращилась на его спину. В его голосе читалось всё: непонимание, разочарование, обида, злость. Наверное, изменение поведения и впрямь было слишком контрастным, особенно с учётом того, что минуту назад девушка сама попросила сделать ей чай. Почему-то хотелось подойти к нему. Обнять со спины, положить голову между широких лопаток и сказать: «Прости. Ты… ни в чём не виноват, это всё я. Просто так надо. Так надо, и всё тут, потому что моя сестра в опасности».

Но она стояла как вкопанная посреди широкой гостиной. Испортила настроение и себе, и ему — до конца дня. Можно было мягче? Можно. Но вообще-то… нельзя. Ведь её цель — сделать так, чтобы он от неё отказался. Сам.

— Хороший, спокойный и приземлённый? — осторожно уточнила Марлен, таращась на свои мягкие тапочки.

— Именно, — сухо подтвердил мужчина. — Сделай акцент на «спокойном». А то даже среди своих обо мне разные слухи ходят. Хотелось бы их пресечь. — Трещина на кружке всё увеличивалась.

— А почему?