Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

Из противоположного конца коридора, казалось, появилась из самого воздуха Катя Волкова. Она шла быстро, с привычной прямой осанкой, но во всей её фигуре читалась какая-то тревожная собранность. Увидев меня, она замерла на месте, словно наткнулась на невидимую стену. Её широко распахнутые голубые глаза удивлённо и растерянно скользнули по мне, потом по двери директрисы за моей спиной.

— Ты тут… — прошептала она, и её голос, обычно такой твёрдый и уверенный, дрогнул, стал тише и беззащитнее. Она выглядела потерянной. — … а я искала тебя повсюду. Ты обещал… сегодня… после пар…

Она не договорила, но я понял. То самое идеальное, вымученное расписание. Практика. Наше с ней единственное официально разрешённое время, ради которого она, похоже, специально меня искала.

В голове пронеслось: «Жанна разве тебе ничего не сказала?» — но я вовремя поймал себя на языке. Сказать это — значит признаться, что между нами троими есть какая-то общая история, какая-то связь, которую Катя ненавидела и которую, вероятно, боялась.

— Как ты и сказала, — начал я, и мой голос прозвучал устало и плосковато, без привычной дерзости. — Ты составляла это расписание пьяной. Я принял всё это за шутку. За глупость. Так что…

Она не дала мне договорить. Её вопрос прозвучал не как требование, а как что-то хрупкое, что она сама боялась выпускать из уст.

— Ты со мной не пойдешь в субботу?

Я вздохнул, глядя куда-то мимо её плеча, на холодную каменную стену коридора.

— У меня пока что нет планов. И… один человек ждёт моего звонка. Так что скорее всего — нет. — Я наконец посмотрел на неё. — Да и что нам делать там вдвоём? Все же подумают, что мы встречаемся.

— Да какая разница, что подумают другие⁈ — вспыхнула она, и в её голубых глазах мелькнул знакомый огонь, тот самый, что заставлял первокурсников трепетать.

Я горько усмехнулся.

— Ага, конечно. Практически вся академия уже думает, что я тебя вчера изнасиловал. Прям чувствую, как всем абсолютно похуй на это. Очень верю.

— Я им всё объясню! — её голос снова стал тише. — Скажу, что ты не такой.

— И все тут же решат, что я тебя заставил это сказать. Нет уж, — я покачал головой, ощущая во рту привкус горечи и усталости. — Давай лучше просто… держаться подальше друг от друга. Продолжай кричать на меня и вести себя как положено старосте. Всем будет проще.

Катя замерла. Она не ушла. Она просто стояла, впиваясь в меня взглядом, и я видел, как что-то в ней ломается. Какая-то последняя внутренняя перегородка. Я сделал шаг на встречу к ней, потом ещё один, сократив расстояние между нами. Она не отпрянула. Её глаза, широко распахнутые, были полны такой бури, что я едва мог её выдержать.

— Сама же сказала в столовой, — мои слова прозвучали тихо, почти шёпотом, — что я тебе не нравлюсь…

Я не успел договорить, до конца выложить свою колоду карт.

— Струсила… — её шёпот был едва слышен, словно она сама боялась его услышать.

— А? — я не понял.

— Струсила… — повторила она, ещё тише, и это было похоже на признание, вырванное с корнем. И тогда я увидел их. Слёзы. Они не хлынули потоком, не исказили её лицо. Они просто выступили на глазах, наполнив их водой, сделав огромными и беззащитными. Две одинокие капли повисли на ресницах, отяжелевшие от обиды, стыда и чего-то ещё, чего я не мог понять.

Она стояла и не плакала по-настоящему. Она просто позволяла мне видеть это. И в этом молчаливом разрешении было больше правды, чем во всех её криках и упрёках.

— А теперь у нас настоящий фарс, — вздохнул я, ощущая, как ситуация окончательно съезжает с катушек.

— А если мы попробуем? — спросила Катя, упрямо уставившись куда-то в район наших ботинок.

— Попробуем что? Устроить ещё больший трип? У нас и так уже получается отлично.

— Провести выходные вместе, — прошептала она, и её уши залились ярким румянцем.

Я остолбенел. Я вроде как поступал в академию, чтобы учиться магии, а не чтобы разбираться в дамских сердцах и их внезапных порывах.

— С Жанной ты сразу согласился, — её голос стал обиженно-язвительным. — А на меня даже не посмотрел как на девушку…

— А как я должен был на тебя посмотреть? — не удержался я. — Ты только и делала, что орала на меня и строчила нарушения. Кому это вообще должно понравиться? Только не говори, что тебе…

Уголки её губ дрогнули, пытаясь скрыть улыбку. И в этот момент меня осенило.

— Боги… — выдохнул я с притворным ужасом. — Неужели ты… получала кайф от мысли, что я реально могу тебя… взять силой?

Катя сжала губы, но сдержать ухмылку уже не могла. Её щёки пылали.

— Катя…

— Что-о-о? — протянула она, делая невинные глаза.

— Ничего. У каждого, конечно, свои фетиши. Надо же.

— Я буду другой! — поспешно заверила она, хватая меня за руки. — Буду робкой и покладистой. Мы просто попробуем. Сегодня и до воскресенья. Один уик-энд. Если тебе не понравится — я отстану. Навсегда. Обещаю.

— Вы, девочки, мне такие эмоциональные качели устраиваете, что я не успеваю опомниться, — пробормотал я.

— Я буду идеальной, — заявила она с внезапно вернувшимся ей фанатичным блеском в глазах. — Я всегда и везде идеальна.

«Комплекс отличницы с БДСМ-наклонностями, — пронеслось у меня в голове. — Точно, идеально не будет».

— Понимаешь, я уже сказал одной… девочке, что позвоню ей сегодня, — неуверенно начал я, пытаясь найти хоть какое-то вменяемое оправдание. — Так что вряд ли…

Катя замерла. Её глаза сузились до щелочек.

— Что ты сказал?

— Ну… я познакомился с одной девочкой, и она ждёт моего звонка, — повторил я, уже чувствуя, как под ногами расстилается минное поле. — Так что вряд ли у нас с тобой что-то получится…

— А ничего, что я первее была⁈ — её голос взвизгнул и пошёл на высоких частотах. — Сначала эта Жанна, а теперь ещё какая-то выдра⁈ Я что, страшная что ли⁈

— Нет! Чёрт возьми, Катя, ты очень даже… сексуальная, — вырвалось у меня, к моему собственному удивлению.

— Так в чём дело⁈ —