Передовой отряд смерти - Вилли Кубек

Чем дольше длится эта война, тем ожесточеннее приходится сражаться. Те, кому суждено выжить в ней, с полным основанием могут считать себя избранниками Божьими.

24 декабря 1942 г. Рождество

Сегодня ночью мне тоже пришлось постоять на посту с 1 до 2 ночи. Около 2 явилась группа, сменившая нас. В 4 или 5 сменили и их, а потом и других, кого отводят подальше от русских.

Для нас снова начинается изнуряющий марш. На спине у меня свернутые одеяла, в каждой руке по тяжеленному ящику с патронами, да еще сменные стволы для пулемета впридачу.

Обливаясь потом, проделав километра полтора, мы добрались до перехода через железнодорожную линию. Нам остается еще с полкилометра.

Промокшие до костей, на ватных ногах мы, наконец, добираемся до колонны грузовиков.

Разведгруппа унтер-офицера Шатца на двух 8-колесных тяжелых бронемашинах тоже здесь, в качестве резервной группы. После краткой передышки грузим барахло и оружие на грузовик, а потом забираемся в кузов сами.

Теснота, но все же лучше плохо ехать, чем хорошо топать.

Выехали мы где-то в половине четвертого.

В 4.30 прибыли в Краснодар, расположенный справа от протекающей через Николаевку реки, где дислоцирована наша рота.

Внезапно наш грузовик угодил колесами в глубокую выбоину, и мы осторожно выбрались из кузова, прихватив с собой вещи и оружие. Общими усилиями машину вытащили, и грузовик поехал к нам в роту.

Вещи мы все-таки успели закинуть, после чего группами отмахали еще 300 метров. Теперь мы подчинены 3-й роте в качестве резервного подразделения. Гражданское население эвакуировано куда-то в сторону Шиколы.

Еще небольшая передышка, и за работу. Обычная рутина — поиски и забивание птицы. Нойбауэр отхватил головы трем петухам, а вот мне впервые в жизни приходится заниматься самым отвратительным на свете делом — ощипывать кур.

Клюзенер с Нойбауэром забили поросенка, небольшого, примерно на 10 кг.

Я по неопытности вместе с перьями чуть ли не кожу содрал с бедных птиц.

Сначала в кастрюлях отвариваем поросенка.

Когда он готов, сдираем с костей мясо. Выходит полная большая кастрюля. Съедаем бульон и еще на огне поджариваем куски мяса, съедаем их с хлебом, потом переходим к нашим петушкам.

В паузах наигрываю на губной гармошке рождественские мелодии, кое-кто даже подпевает.

Около 9 слышим команду «Приготовиться к маршу!»

Полусырых кур помещаем в две кастрюли, одеяла кидаем в наши бронемашины, отъезжающие в роту.

Другие группы тоже тащат с собой раздобытую жратву и в ведрах несут бульон.

Когда мы минуем мост через речку, видим, как наши саперы минируют подходы к мосту.

Пройдя километра 2, мы, еле-еле переставляя ноги, добираемся до роты, разместившейся в Николаевской.

Там из наших только фельдфебель да 8-колесная бронемашина. Большая часть местных жителей уже эвакуировалась, уходят последние.

Мы заходим в дом, где остановился унтер-офицер Хоппе. Резервный взвод остается на готовности.

Русские уже постреливают по селу. В доме жуткий беспорядок. Картошки завались, мы варим ее и делаем картофельное пюре, дожариваем петухов, и выходит славный обед. Наши разбрелись по углам прикорнуть после сытной еды. Вечером думаю сесть за дневник, но от усталости не могу и ложусь спать.

Нойбауэр отварил картошки и подогрел свинину, очень недурно получилось. Потом мне выпало час простоять в батальонном охранении. Издалека был слышен шум боя.

Вот так мы встретили Рождество — в грязной хате.

Около 23 часов нам предстояло ехать дальше — до Шиколы.

25 декабря 1942 г. 1-й день Рождества

Таким мы себе это Рождество 1942 года и представить не могли!

За час до полуночи подъем. Я уже одет, так что все происходит быстро. Кидаю вещи в бронемашину — машина и так битком набита стульями, столиками, даже деревянную разборную кровать и то сунули, не говоря уже о мешке картошки и забитых петушках.

Без нескольких минут 12 наша колонна трогается с места и направляется в расположенную более чем в 30 километрах Шиколу на якобы подготовленные новые позиции.

Наша разведгруппа Шассе замыкает колонну — мы тащим на буксире 8-колесную бронемашину Хеннинга.

На наше счастье, ночь выдалась светлая. Я сижу на месте стрелка, но уже скоро вылезаю наружу поглазеть на местность.

Дорога вьется среди невысоких гор. По ней следуют и колонны пехотинцев. Как назло, приходится тянуть бронемашину Хеннинга, а с ней не разгонишься особо.

Наконец, уже где-то в половине четвертого прибываем в Шиколу. Условия расквартирования, как вскоре выяснилось, просто неописуемые — ни с чем подобным мы до сих пор не сталкивались.

Заходим в какую-то хибару, где уже спят с десяток русских, включая маленьких детей и старух.

В нос ударяет вонь, но нам наплевать — мы еле на ногах стоим от усталости.

Перепуганные русские сбиваются в угол, на освободившемся пространстве устраиваемся и мы.

Поднимаюсь в 9.30. Прибыла целая гора почты, целый мешок только на нашу роту. Я получил письмо и два иллюстрированных журнала. Но даже сесть и почитать не могу — дети плачут, грязища страшная.

Кое-как умывшись, садимся завтракать.

Во второй половине дня мы поделили помещение на две части — в одной русские, в другой мы. От них мы предпочли завеситься кусками брезента.

Поставили привезенный с собой столик, стулья, подмели пол, и все как-то преобразилось. Главное — не очень чистоплотные хозяева не мешают.

Я принес из машины Хеннинга елку, вернее, ветку елки, которую мы укрепили на стене, украсили свечами и цветной бумагой. В общем, у нас теперь все выглядит очень празднично.

Достаю губную гармошку и наигрываю рождественские мотивы.

Злимся на нашего ротного фельдфебеля, который не удосужился выдать нам положенные на Рождество лакомства.

Кто знает, что уготовит нам завтрашний день?

В 16 часов съедаем приготовленный Хоппе ужин — мясо с картошкой. Очень вкусно, но я так проголодался, что съел еще и парочку бутербродов. Черт возьми, сейчас бы в самый раз рождественское довольствие!

Вечер выдался спокойный, мы сидели и разговаривали до 21 часа, а потом улеглись спать.

Сегодня меня хоть не погнали в охранение, и то хорошо.

26 декабря 1942 г. Второй день Рождества

Шикола

Что-то готовит нам этот день?

Уже в 4 часа наш сон нарушил Раудфус: «Тревога! Всем подъем! Русские прорвались!» Оказывается, боевое охранение нас не нашло, пришлось посылать Раудфуса поднять нас. Быстро одеваемся. Я сегодня решил надеть шинель. Рота собирается у нашего дома. Оставляют только водителей, всех остальных делят на группы.

Я назначен 2-м номером за пулемет к Нойбауэру в группу Клюзенера. И мы, прихватив ящики с патронами, пешком отправляемся в расположение батальона.

Ночью выпал снег и подморозило.

А до